Моя любимая Дылда - Ника Громова

Её грузная фигура повисла на деревянном заборе, разделяющем наши земельные участки.

— Да! Посадили, баб Галь.

— А огурцы уже цветут?

— Нет ещё.

— И у нас нет, — сокрушенно выдала старушенция.

Дальше мы обе молчали. Но баба Галя осталась “на посту”, и мне пришлось сеять мелкие коричневые семена моркови в рядки под её зорким оком. На ней, сколько помню, всегда лежала тяжелая ответственность — следить за тем, что творится в соседских огородах. И не дай Боже, у кого-то помидоры поспеют раньше — причитаниям не будет конца.

— Привет.

Низкий мужской голос за моей спиной навеял мысли о том, что у меня появились слуховые галлюцинации.

— Здравствуйте, — добавил тот же голос.

— Здрасьте, — ответила Баба Галя, опровергая мои предположения, и доказывая, что она видит источник звука.

Когда я обернулась, сердце начало лихорадочно отбивать неровный ритм. Передо мной стоял Гордей. Прямо между грядок с луком и свёклой. В этой своей темной футболке с ящерицей. И с привычной ухмылкой на губах. Мираж. Несколько вселенных схлопнулись, не понимая, как соединиться.

— Привет.

Что ещё мне оставалось сказать. Я моргнула несколько раз — видение не исчезло. Пришлось смириться и попытаться принять его реальность.

— Что ты здесь делаешь?

Я сейчас же вспомнила, что на мне старый топик, потерявший цвет от количества стирок, и шорты из старых обрезанных джинсов. Мода а-ля дачник.

Гордей сделал ещё шаг ближе ко мне по дорожке из перекопанной земли.

— Я позвонил в домофон твоей сестры. Она объяснила, что ты переехала. Я спросил Арину — она подтвердила адрес. Но дома никого не оказалось. Поэтому наутро я вернулся опять к твоей сестре. Она заставила показать паспорт прежде, чем выдать твое местоположение. И вот я здесь.

Он развел руками в стороны, будто его слова хоть что-то объясняли.

Но на секунду я даже ухмыльнулась, представив, как Надя, изображала строгую сестру и заставляла Гордея показать документы.

— Я спрашивала, не как ты здесь оказался, а что ты здесь делаешь?

Старалась держать голос ровным, не выдать волнения. Должна же быть у него веская причина, чтобы застать меня врасплох в таком неприглядном виде — прямо посреди морковной грядки, да рядом с баб Галей на заборе. Которая кстати не собиралась пропускать это представление. Нужно же будет потом что-то рассказать подругам. Не мог что ли Гордей встретить меня на набережной в дождь? Было бы красиво, как в романтическом фильме.

— Я поговорил с Саней, — выдал Гор, вздохнув.

Он нервно взъерошил пальцами короткие каштановые пряди. Посмотрел на меня так внимательно, будто я сразу должна была понять, о чем он. Я же вглядывалась в его лицо в ответ и впитывала каждую его черточку: вечную небритость, небольшие веснушки, золотистые крапинки в глазах. В груди все сжималось от осознания, как сильно мне его не хватало. Казалось, что воздуха в лёгких с каждым вдохом становилось все меньше.

— Что?..

Моя немногословность побудила его продолжить.

— Он рассказал мне о вашем разговоре в беседке утром.

— О…

Жар пополз по шее вверх и разлился на щеках. Черт.

— Он сказал, что я олух несусветный. Что когда он пригласил тебя на свидание, ты ответила ему…

— Я помню, — поспешила я перебить его и выставила вперед ладонь в защитном жесте, — можешь не продолжать! Саша что, затеял это все специально?

Гор придвинулся ближе ко мне ещё на шаг.

— Он просто хотел меня расшевелить, зная мою реакцию. И совсем не ожидал, что так будет.

— А мое мнение он не собирался узнать? — Я скрестила руки на груди. — Что я думаю обо всех этих играх? А что, если бы я согласилась на то свидание.

— Ох, поверь, он был бы только рад, — Гор усмехнулся и привычно потер ладонью медную щетину. — Любой был бы рад, если честно.

— Очевидно, не любой. Ты же захотел остаться друзьями.

Я не преминула воткнуть ему эту шпильку.

— Просто я решил, что... Ты же не сказала мне ничего! Почему Саня узнал то, что должен был в первую очередь услышать я?

Гор выглядел так, будто ревновал к самому факту того, что я открыла свои чувства не ему, а Саше. Но кто был в этом виноват?

— Как будто я не пыталась? Я же говорила с тобой там, в палатке! — я не собиралась уступать позиции. — Твой ответ я прекрасно слышала. А сейчас ты приехал для чего, чтобы погреть самолюбие?

Я все еще пыталась осознать, что мы с Гором разговариваем посреди участка моих родителей. Он подошёл ко мне вплотную.

— Я приехал потому, что задолбался... Задолбался делать вид, что все нормально и что могу… без тебя.

Я не заметила, как очутилась в кольце его рук. Его взгляд был сосредоточенным. Тепло его ладоней искрило на моей коже сквозь тонкую ткань топа. Упрашивало меня ответить на его тоску и ласку, поддаться. В груди поднималась настоящая буря. Меня разрывало от противоречивых эмоций, радости от его слов и одновременно от негодования. Гордей аккуратно убрал с моего лица светлую прядь, выбившуюся из пучка, и перевёл взгляд на мои губы.

— Так! Постой-постой! То есть Саше ты поверил, а мне тогда в палатке — нет?! А как же твоя хваленая презумпция невиновности! И, эти самые — крупицы доверия?!

— Поверь, я даже самому себе не мог объяснить, какого черта мы остались друзьями. Думал, как все исправить. Разговор с Саней просто усилил мою решимость, — он говорил тихо и серьезно. — Я тебя люблю...

Гор прижал меня к себе крепче, и я неосознанно обвила его шею руками. Невидимые жаркие искры разлетались по телу, хаотично сталкиваясь, отдаваясь яркими всполохами.

Он потянулся к моим губам, но неожиданно замер в миллиметре от прикосновения.

— Скажи мне, что любишь. Я ведь этого не слышал.

Я, тяжело дыша, смотрела в его потемневшие от эмоций янтарные глаза. Воздух между нами почти искрил. Но упрямство во мне боролось с влиянием его близости.

— Ты просто хочешь, чтобы я задушила тебя прямо здесь, посреди морковной грядки? Если я тебя тут закопаю — никто не найдет.

Гор коснулся своим лбом моего и хитро улыбнулся.

— Не посмеешь, при свидетелях.

Я повернула голову и бросила взгляд в сторону забора. Баба Галя все ещё была “в дозоре” и неотрывно следила за развернувшейся перед ней картиной, хотя и делала вид, что была увлечена своими грядками. Тут было явно поинтереснее, чем в её сериалах.

Черт. Пришлось