Мама, я женюсь! Или уговорим невесту позже - Рина Сивая

— С оговорками? — подсказал он с самодовольной улыбкой.

— С минимальными, — буркнула я.

Он шагнул еще ближе.

Маркиза на его плече недовольно шевельнула хвостом, Мор в моей голове хмыкнул так, будто уже запасся попкорном.

— А если я скажу, что готов доказать тебе, насколько серьезны мои намерения?

Я фыркнула.

— Тогда я спрошу, что именно тебе пообещали родители.

Арчи замер. Кошка соскочила с его плеча и, устроившись на песке, посмотрела на меня с тем же непониманием, что и ее хозяин.

— Что?

— Ну а что еще я должна думать? — пожала плечами я, стараясь не замечать, как неприятно быстро забилось сердце. — Чем там тебя наказали за обман с помолвкой? Пригрозили лишить наследства? Запереть в башне? Выгнать из любимого семейного курорта без права купания?

Вот тут он оскорбился по-настоящему.

— Да я хоть сейчас могу отречься от права наследования в пользу сестры!

— Очень благородно.

— Отец, конечно, не обрадуется, — продолжил Арчи так решительно, что я не сразу поняла, шутил он или нет. — Но что не сделаешь ради любимой девушки.

Любимой.

Нет, он это, конечно, не всерьез. Просто не мог всерьез – ведь где Арчи, а где любовь?

И все равно внутри меня что-то дернулось так резко, что стало трудно дышать.

Предательское сердце откликнулось первым. Разум – как и положено разуму – немедленно поднял голову и сообщил, что это все очень подозрительно, крайне неубедительно и, вероятно, опасно для душевного равновесия.

— Ты это серьезно? — спросила я, ненавидя себя за то, что вопрос прозвучал тише, чем хотелось.

— Абсолютно.

— О боги.

«Не боги», — ехидно вставил Мор. — «А просто парень влюбился».

Я мысленно велела ему заткнуться.

Безуспешно, разумеется.

— Ладно, — сказала я, собираясь с мыслями. — Допустим. Что ты от меня хочешь?

Арчи усмехнулся уголком рта.

— В идеале – всего.

— Стоунхарт.

— Хорошо. Для начала – время. И шанс переубедить тебя.

Я нахмурилась.

— А я что с этого получу?

Он расправил плечи.

— Меня.

Я уставилась на него с такой выразительностью, что даже Маркиза, кажется, закатила свои зеленые глаза.

— От этого счастья я, пожалуй, откажусь.

— Какая ты неблагодарная.

— Практичная.

— Хорошо, — не стал спорить Арчи. — Тогда что тебе нужно? Деньги? Артефакты? Я достану что угодно.

Я чуть не сказала «деньги ты мне и так должен», но вовремя прикусила язык.

Потому что в этот момент меня внезапно осенило – и осознание оказалось пугающим не меньше, чем все его признания.

Я ведь всерьез это рассматривала. Стояла на берегу моря, с мантикотом в голове, рядом с безумным боевиком, который только что признался мне в симпатии, и действительно думала, на каких условиях могла бы дать ему шанс доказать мне, что его симпатия самая что ни на есть настоящая.

Вот это уже был диагноз.

Но, с другой стороны...

Такой шанс воспользоваться возможностями рода Стоунхартов мне мог больше и не выпасть.

Я медленно подняла взгляд на Арчи.

— Есть условие.

Он тут же подобрался.

— Говори.

— Ты сделаешь так, чтобы меня отчислили без последствий.

Арчи нахмурился.

— Не понял?

— Из академии, — пояснила я терпеливо. — Без штрафов за прерванное обучение и без отработки потраченных на меня денег из королевской казны. А, и без возвращения артефакта на кафедру некромантии – он мне еще нужен.

Стоунхарт уставился на меня так, словно я не условие выдвинула, а призналась в тайной страсти к коллекционированию костей особо редких родственников.

— Зачем?

Я выдохнула.

Вот это объяснять не хотелось. Не потому, что было стыдно, а потому что слишком уж много накопилось раздражения, презрения и усталости к тому месту, где я, вообще-то, должна была учиться.

— Потому что то, чему нас учат, почти неприменимо на практике, — сказала я сухо. — Декан в последний раз был на кладбище, по-моему, сто лет назад. Ничего нового не принимает, старые методы считает единственно верными. С ним невозможно учиться!

Арчи молчал. Слушал – удивительно внимательно. Поэтому я почувствовала себя увереннее и продолжила уже резче:

— Любая попытка сделать что-то иначе заканчивается лекцией о традициях, дисциплине и великом наследии мертвецов, которое мы обязаны уважать, а не трогать руками без благословения кафедры. Скука смертная. Причем в прямом смысле тоже.

— Поэтому ты сбежала, — догадался он.

Я кивнула.

— Да. Поэтому. И потому, что без этого дурацкого диплома я могу принести куда больше пользы, чем с ним. Особенно если не буду потом неизвестно сколько лет отрабатывать грант на скучной работе по чужой указке.

Мор в моей голове притих. Арчи, стоящий напротив, тоже. Только волны все так же шумели, безучастные к моему откровению.

Пауза вышла долгой. Не очень долгой, конечно, по меркам мудрецов, но достаточной, чтобы я успела разозлиться на саму себя за такую честность.

Наконец Арчи выдохнул:

— Кажется, у меня есть идея, как все красиво устроить.

Я прищурилась.

— И что ты за это хочешь?

— Три месяца, — немедленно ответил он. — На твое соблазнение.

Я чуть не поперхнулась воздухом.

— Нет.

— Что – нет?

— Три месяца – нет.

— Почему?

— Потому что я не собираюсь терпеть тебя так долго.

— А сколько собираешься?

Я прикинула – ответ вышел безрадостным для меня и слишком обнадеживающим для Арчибальда, поэтому пришлось врать.

— Один месяц.

— Два, — тут же парировал Стоунхарт.

— Две недели.

— Оливка, ты не умеешь торговаться.

— А ты не умеешь вовремя соглашаться.

— Один месяц.

— Две недели.

— Месяц.

— Три недели, и я считаю это щедростью.

Он прищурился.

Я прищурилась в ответ.

Маркиза хмыкнула почти по-человечески – наверняка они с Арчибальдом в этот момент что-то мысленно обсуждали. Мор у меня в голове с интересом отметил:

«Вот теперь пошло настоящее ухаживание».

— Ладно, — сдался Арчи. — Три недели.

Я замерла – не ожидала, что он уступит так быстро.

— Серьезно?

— Я умею ценить редкие победы, — усмехнулся он. — Договор?

Я кивнула и уже собиралась протянуть ему руку – самый разумный, цивилизованный и безопасный способ подтвердить сделку.

Но со Стоунхартом, как выяснилось, разум, цивилизация и безопасность вообще редко ходили рядом.

Потому что вместо того, чтобы пожать мне руку, он