Мама, я женюсь! Или уговорим невесту позже - Рина Сивая

И поцеловал.

Я задохнулась. Не от возмущения даже – от неожиданности!

И пощечина, которую я вполне могла бы влепить ему за подобную самодеятельность, не состоялась только по одной причине:

мне внезапно понравилось.

Слишком.

Слишком сильно для человека, который вообще-то собирался возмущаться и защищать свои границы.

Это был совсем не тот поцелуй, что в столичной таверне. Тот был быстрым, наглым, почти боевым маневром. Вспышкой. Уловкой.

Этот – нет.

Сердце от него не просто сбилось с шага, а, кажется, вообще решило, что прежний ритм ему больше не нравится. Дыхание застряло где-то в горле. Мир как-то очень глупо сузился до теплых губ, соли в воздухе, мужской руки у меня на талии и того страшного факта, что я не только не отталкиваю Арчи, но еще и...

«Это несварение», — очень вовремя подсказал Мор.

Я чуть не застонала прямо в поцелуй – от несварения, разумеется.

Арчи отстранился первым. Совсем немного, ровно настолько, чтобы я снова смогла соображать. Ну или хотя бы делать вид.

— Что это было? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал сурово.

Получилось... не очень.

— Подтверждение договора, — невозмутимо ответил он.

— Для этого пожимают руки.

— Но у нас же договор на любовь.

— Про любовь ни слова не было.

— Это только пока, — расплываясь в довольной улыбке, пообещал Арчи.

И снова меня поцеловал.

На этот раз я решила досчитать до пяти, прежде чем его ударить.

Или до десяти.

Или...

Глава 19. Соблазнительная. Или нет?

Глава 19. Соблазнительная. Или нет?

Оливия Мортимер

После смелых заявлений Стоунхарта касательно его чувств, я ждала, что мое соблазнение начнется как минимум незамедлительно. Но…

Арчибальд вел себя идеально. Что было крайне подозрительно.

После затянувшегося поцелуя на берегу – от которого сбежали даже кошки, но не я, – Арчи проводил меня в дом, сам отнес мои вещи в отдельную комнату. Посоветовал отдохнуть до ужина.

И пропал.

Исчез.

Испарился.

Растворился в веренице коридоров, садовых тропинок и песчаных дорог.

Я не видела его до самого вечера, пока Стоунхарт не явился «сопроводить меня отужинать». Галантно подал мне руку, пододвинул стул в столовой, поддерживал вежливую беседу.

Но ни одной попытки приобнять меня под столом, поцеловать в полутемном коридоре или хотя бы шепнуть на ухо что-нибудь возмутительное.

Ничего.

Ни споров. Ни провокаций. Ни компрометирующих обстоятельств.

И это почти пугало.

Потому что к другому Арчи я, оказывается, уже как-то привыкла. К невыносимому. К самоуверенному. К тому, который лез в окно, хватал за талию, спорит, поддевал и действовал раньше, чем я успевала придумать, как на это реагировать.

А этот был...

Вежливый.

Заботливый.

До жути милый.

И совершенно необъяснимым образом это беспокоило меня сильнее, чем любые прежние его выходки.

За три дня, проведенные в Сапфировой бухте, я куда больше общалась с Изабель и Клариссой, чем с самим Арчи. И, к моему великому сожалению, обе его родственницы при ближайшем рассмотрении оказались не такими уж ужасными.

Странными – да.

Очень.

Изабель могла среди беседы внезапно заявить, что собирается научить мантикошек лазать по яблоням, потому что «так будет смешнее». Кларисса же смотрела на мир с настораживающим интересом: без суеты, но с явной готовностью получить удовольствие от всего, что это удовольствие может принести – даже от фиктивной помолвки сына (которую почему-то никто больше ни разу и не обсудил).

И все же, несмотря на свои странности, обе леди Стоунхарт были вполне себе выносимыми – даже по моим меркам.

Кларисса не пыталась снова загнать меня в угол разговорами о любви и браке, зато безжалостно таскала по саду и оранжерее, показывая цветы, от которых у нормальных людей должны были холодеть пятки. Изабель же таскала меня везде, где было интересно ей: от пляжа до верхней галереи, от беседки до конюшни, – и я с ужасом обнаружила, что в компании этого маленького бедствия мне не скучно.

Арчи в эти дни появлялся ровно тогда, когда был нужен.

Принести мне чай, когда я засиделась в оранжерее. Подать руку на лестнице, хотя я прекрасно справилась бы сама. Поинтересоваться, не устала ли я, и не хочу ли прогуляться к морю. Спросить, не слишком ли мне жарко. Не хочется ли чего-нибудь особенного к ужину. Не отвести ли меня в городок за лентами, книгой, пирожными или всем сразу.

Я каждый раз ждала подвоха – увы, безуспешно. И это, как ни странно, еще сильнее выбивало меня из колеи.

В какой-то момент я даже подключила Мора к вопросу – вернее, попыталась. Он как раз лежал на подоконнике в моей комнате, свесив хвост наружу и притворяясь меховой тряпкой с повышенной самооценкой.

— С ним что-то происходит, — сообщила я коту, скрестив руки на груди.

«С кем именно?»

— Не притворяйся.

«Я мантикот. Притворство – одна из моих лучших черт».

— С Арчи.

Мор лениво приоткрыл один глаз.

«Ничего особенного не происходит».

— Он ведет себя подозрительно прилично! — не согласилась я.

«Так и запишем: мужчину заподозрили в хорошем поведении».

— Мор!

«Он просто старается тебя не спугнуть», — зевнул кот. — «Логично, между прочим. Ты и так вечно дергаешься, будто тебя вот-вот сунут в клетку к голодной гидре».

На этом месте я решила, что фамильяр у меня определенно бракованный.

Впрочем, на подоконнике Мор лежал не всегда. Стоило мне только выйти из комнаты, как этот мохнатый паразит тут же обнаруживался где-нибудь рядом: на шкафу в коридоре, на перилах лестницы, в садовых кустах, под креслом в библиотеке. И, надо признать, без его комментариев и указаний в голове я бы в этом поместье заблудилась еще в первый день.

К вечеру третьего дня, накануне нашего отъезда, Арчи наконец появился не с чаем и не с вопросом о моем самочувствии.

— Прогуляемся? — спросил он, заглянув в гостиную, где я без особого успеха пыталась читать книгу, пока Мор дремал у меня в ногах.

Я мгновенно насторожилась.

— Куда?

— Увидишь.

Я ожидала увидеть пляж. Или сад его матери. Или, на худой конец, террасу над морем с видом на закат, если уж Стоунхарт решил действовать совсем уж в лоб.

Но Арчи молча проводил меня до кареты.

— Куда мы едем? — спросила я, усаживаясь напротив него.

— Скоро узнаешь.

— Стоунхарт!

— Потерпи немного.

— Мне это не нравится.

— Тебе точно понравится.

Вот в последнем я очень сильно