Заберу тебя себе - Анна Гром

– Я… я очень рада, это так неожиданно.

Саша улыбнулся, и эта улыбка была полна тепла и нежности. Он подошёл ближе, обнял меня и прижал к себе.

– Я тоже очень рад, Арина. И Кира будет счастлива. Я хочу, чтобы ты познакомилась с моими близкими. Они тебя полюбят, я уверен.

Его слова были как бальзам на душу. Я прижалась к нему, вдыхая его аромат, чувствуя биение его сердца. Мысль о знакомстве с его семьёй одновременно пугала и восхищала. Это был такой важный шаг, такое явное подтверждение того, что наши отношения становятся серьёзнее.

– Я… я немного волнуюсь, – призналась я, уткнувшись носом в его плечо. – Я никогда не была в Армении. И… познакомиться с твоей семьёй… это так ответственно.

– Не волнуйся, – прошептал он, нежно целуя меня в макушку. – Всё будет хорошо. Ты им понравишься. Ты замечательная, Арин.

Эти слова, произнесённые так искренне, развеяли все мои страхи. Я посмотрела на него, и в его глазах увидела отражение своего счастья. Да, я была взволнована, но это было приятное волнение, предвкушение чего-то прекрасного.

Если бы я только знала, что Липницкая, как Цербер, наблюдала за нами всё это время, будто ей нечем заняться, я бы не позволила Сталеву приближаться ко мне и тем более дотрагиваться. Как говориться, не дразни бешеную собаку.

Утром следующего дня меня вызвали на ковёр. В кабинете присутствовали не только Модестовна и её верная прилипала Настя, но и безопасники, а также охрана.

– Арина Вадимовна, очень интересные факты вскрыла наша служба безопасности. Как вы это объясните?

Передо мной на стол упала коричневая папка с какими-то распечатками. Я растерянно водила по ним взглядом и решительно ничего не понимала.

– Теперь я понимаю, почему вы так резко ушли на должность тренера. В бытность вашей работы в администрации, а особенно в качестве зама управляющей вы тут, кажется, неплохо крутились. Я провела аудит и вот же, что выяснилось. Фальсификация отчётности, «серые» скидки по абонементам, разницу от которых вы клали себе в карман, откаты от поставщиков оборудования, использование личных данных клиентов для фиктивных операций, чтобы перекрыть невыполнение плана. И это ещё далеко не всё. Вы понимаете, что это мошенничество, Арина Вадимовна?

Глава 29

«Фальсификация отчётности по продажам абонементов. Систематическое занижение количества и стоимости абонементов, переписывание их на других менеджеров, создание фантомных возвратов».

«Предоставление клиентам несанкционированных скидок и оформление абонементов по акциям, которые уже не действовали, что привело к финансовым потерям для клуба и злоупотреблении полномочиями».

«Откаты за поставку спортивного инвентаря и продуктов для фитнес-бара».

«Подмена данных о посещаемости в большую сторону, чтобы увеличить себе премию».

«Создание фантомных услуг.

Использование личных данных клиентов для фиктивных операций. Для оформления тестовых абонементов, которые не были оплачены, а также для прочих мелких транзакций».

Часовню, интересно, тоже я развалил? (с)

Я держала в руках многостраничный талмуд, полный обвинений, скреплённый подписями аудиторов, юристов и службы безопасности, ощущая странное чувство дежавю. Такого внимания к своей персоне я, конечно же, не ожидала. Всё это тянуло на чудовищную подставу, если бы не выглядело так правдиво. Нюанс был только в том, что я ничего из этого не делала. Никогда. Но меня снова пытаются обвинить.

– Вы понимаете, что это мошенничество, Арина Вадимовна? – повторила свой вопрос Липницкая.

– Вы понимаете, что это полная чушь, Лана Модестовна? – я удивилась, услышав в своём голосе столько стали. Ещё месяц назад я бы испугалась и почувствовала фантомную вину, как чувствовала каждый раз, когда кто-то хотел скинуть на меня ответственность или просто на мне отыграться, как на самом слабом и терпеливом звене. Ведь меня так приучили, если обвиняют, сначала подумай, а может ты действительно виновата, а потом только защищайся. В этот раз мне не нужно время на раздумья.

– Чушь – это вы, Ариночка! – взбешённая Липницкая еле сдерживала свой яд. Ох, как я встала ей поперёк горла! И никто не убедит меня в том, что тут не личных причин. Правда, зачем всё так усложнять, могла бы просто уволить меня по менее раздутым причинам.

– Почему тогда здесь до сих пор нет полиции, и я не в наручниках? – я ничуть не стушевалась от прямого, даже не завуалированного оскорбления, наоборот, только больше завелась, готовая драться, если потребуется. Но драться я, конечно же, не полезу, чтобы не добавить себе обвинений к ранее нарисованным.

– Мне не нужны скандалы в моём клубе. И ненадёжные люди тоже! Поэтому пишите заявление по собственному, дорабатывайте свой рабочий день, и чтобы завтра вас не было. Настя, звони Морозовой, завтра она заступает на место нашей красавицы, – крикнула она в сторону каморки, где обитала Анастасия.

Значит, она мне уже и замену нашла, как прекрасно.

– Я ничего писать не буду, увольняй по статье, – в моём голосе звенела не только сталь, но и надменность и превосходство. Субординация была послана к чёрту.

Насколько я её достала одним своим существованием, что она пошла на такие серьёзные меры. А уж насколько она достала меня! Пришла и сделала работу невыносимой! Нет, молчать я больше не буду. Я не хотела, честное слово не хотела пользоваться своим положением и смешивать работу и личную жизнь. Наши с Сашей отношения только-только завязывались, я не хотела включать его в эти отвратительные интриги, тем более, я уже давала ему намёк на происходящее. Но раз у меня есть уникальная возможность рассказать о случившемся напрямую владельцу и непосредственному начальнику этой крысы, я этой возможностью воспользуюсь!

– А вот и уволю. А копия этих документов уже отправлена Александру Петровичу, – она произнесла его имя с таким притворным придыханием, что мне стало противно. Она всеми силами избавлялась от меня, и всё эти изощрённые причины, так похожие на правду, были выдуманы для того, чтобы испортить мою репутацию в глазах Саши. Только вот эта самонадеянная дура немножко опоздала.

Я развернулась и пошла прочь из кабинета.

– Я тебя ещё не отпускала, Мягкова!

– Задерживать меня имеют право только уполномоченные органы, а ты… А пошла ты, – сказала с ослепительно-хищной улыбкой на лице и с большим удовольствием грохнула дверью.

Наткнувшись в предбанничке на ехидно улыбающуюся Настю, я на миг остановилась.

– Мышь ты, Настя, – с той же улыбкой произнесла я, с удовольствием наблюдая, как злорадное выражение сползает с её