Mалышка-вдова - Cидни Тейлop

Может, он приготовил его для себя, но теперь он мой.

Когда его телефонный разговор заканчивается, он обходит кухню и останавливается по ту сторону высокой стойки над раковиной.

— Ты соврал, — приветствую я его, делая еще один глоток кофе и разглядывая его поверх края кружки.

— Я не врал. Он не увидит мой пикап на твоей дорожке, потому что я загнал его в гараж.

— Туше.

Письмо моей матери лежит прямо там, где его рука опирается на край столешницы. Разводы и косые строчки выставлены напоказ, хотя я точно помню, что убрала это письмо обратно в конверт и прикрепила магнитом к холодильнику.

— Ты прочитал мое письмо.

— Прочел, — признается он, и в его тоне нет ни капли раскаяния. Впрочем, мне плевать. Это письмо перечитала куча народу еще до того, как оно покинуло исправительное учреждение. Там все равно нет ничего откровенно криминального.

— А это что? — Я указываю на крошечный флакон рядом с письмом, темная жидкость в котором доходит почти до самого верха.

Колин переводит взгляд туда, куда указывает мой палец, переминается с ноги на ногу и откашливается.

— Это... — он снова прочищает горло, явно с трудом выдерживая мой любопытный взгляд. — Твоя кровь.

— Моя кровь?

Он кивает.

— Я думаю, вчера на вечеринке тебе что-то подсыпали.

Ага, значит, на вечеринку я все-таки попала.

— И ты взял мою кровь для...

— Для доказательства.

Я прижимаю ладонь к груди, и внутри меня разливается тепло.

— Это самый милый поступок, который кто-либо совершал ради меня, — изливаю я свои чувства. Я вообще не помню, как была на этой вечеринке. И кстати, какой ублюдок меня опоил? Убью его.

Я приподнимаю кружку в руке и киваю на тарелку с едой перед собой.

— Это твое?

— Твое, — сухо отрезает он.

— Откуда ты знаешь, какой кофе я люблю?

— «Малышка-вдова отправляется за кофе», — произносит он, показывая пальцами воздушные кавычки. Я смеюсь. Это была очень подробная статья о моих кофейных привычках. Потрясающе увлекательная информация, надо полагать.

— «Выбирается», — поправляю я.

— Точно. — Он кивает и опускается на стул по ту сторону стойки.

— Как ты узнал, что я на вечеринке?

— Ты всегда так много болтаешь с утра? — Как мило, он уходит от ответа.

Я качаю головой с улыбкой, отставляю кофе и беру тост. Колин наблюдает за тем, как я ем. Я замечаю, что его глаза выглядят уставшими, а волосы изрядно взъерошены, но он ничуть не теряет в своей привлекательности, даже несмотря на то, что его белая рубашка слегка помята после сна.

— С кем ты разговаривал? — спрашиваю я с набитым ртом, прожевывая идеально приготовленное яйцо и спелое авокадо.

— Со своим боссом, — бросает он.

— Он недоволен, что ты отвез меня домой? — Мне абсолютно все равно, что босс злится. Каждое его слово — это еще одна галочка в моем списке причин, доказывающих, что Колин на самом деле меня не ненавидит.

— Он велел мне держаться от тебя подальше.

— Потому что считает меня опасной?

Колин усмехается и качает головой.

— Потому что он считает, что ты вообще не опасна.

— А ты считаешь иначе.

— Разумеется, — говорит он, хмуря брови, хотя в его голосе уже нет прежней непоколебимой уверенности. — Тебя саму разве не возмущает, что кто-то пытался накачать тебя наркотиками? — спрашивает он, переводя тему.

— Ну, судя по всему, они не просто пытались. — Я киваю на флакон с кровью, думая о том, что не помню ни черта из вчерашней ночи. — И с чего мне возмущаться? Ты ведь меня защитил.

Он наклоняет голову, изучая меня так, словно я — деталь пазла, которую он никак не может пристроить к общей картине.

— Зачем ты это сделал, кстати?

— Сделал что?

— Защитил меня. — Я отправляю в рот еще один кусочек еды и слизываю языком упавшую на губу крошку.

— Не люблю, когда пользуются беспомощностью женщин.

— Даже таких женщин, как я?

— Таких, как ты? — повторяет он, не улавливая мысли.

— Ну, знаешь, — я кручу пальцами в воздухе, заговорщически шепча с сарказмом, — опасных преступниц.

Это вызывает у него ухмылку.

— Даже таких, как ты.

— Любопытно, — напеваю я, постукивая пальцем по столешнице. Я в таком восторге, что в груди все трепещет. Мне приходится заставлять себя сохранять спокойствие и сидеть смирно, потому что от всего, что я узнала этим утром, руки и ноги так и чешутся прийти в движение.

Отодвинув остатки завтрака, я собираюсь с духом и запрыгиваю прямо на кухонную стойку.

— Итак, чем мы займемся сегодня?

— Ты о чем вообще?

— Похоже, все это между нами становится довольно серьезным. Может, нам сходить на настоящее свидание? На пикник, например?

Он фыркает, едва сдерживая улыбку, готовую сорваться с его губ.

— Все не настолько серьезно, Старк.

Я скептически кривлю лицо.

— Ты выследил меня на вечеринке, спас от изнасилования на свидании, взял мою кровь, — я снова указываю на флакон, — и приготовил мне завтрак. — Я машу рукой в сторону крошек на тарелке рядом со мной. — Как по мне, звучит очень даже серьезно.

Колин хмыкает, поднимается со стула и отходит от стойки. Направляясь в прихожую, он бросает через плечо:

— Мне пора на работу.

— Подожди! — Я соскакиваю со стойки и бегу за ним, хватая его за предплечье и заставляя повернуться ко мне. В месте, где наша кожа соприкасается, мгновенно вспыхивает электрический разряд, прошивающий меня насквозь. Мне требуется немало усилий, чтобы оторвать взгляд от черных татуировок под моими пальцами и поднять глаза к его лицу. Он смотрит на меня с немым вопросом. — У меня сегодня есть одно дело, и ты наверняка сможешь убедить своего босса, что оно относится к твоим рабочим обязанностям.

Поиск того, кто меня опоил, тоже входит в мой список дел, но я подожду, пока Колин уйдет.

В его глазах читается сомнение, но я знаю, что он мне не откажет. Ему слишком любопытно, чем я занимаюсь в свободное время, а для меня это чистая победа, ведь так он сможет узнать меня получше.

— Поедем на твоей машине, — щебечу я, когда вопрос в его взгляде сменяется покорностью. — Мне нужно только собраться.

Я снова взлетаю по лестнице, проигнорировав донесшийся вдогонку крик Колина:

— Быстрее!

Я сдавливаю переносицу, и резкая боль, которая все утро пульсировала у меня в голове, медленно отступает.

Я не говорю Колину, куда именно мы едем, лишь подсказываю, где притормозить, а где повернуть. Это его явно раздражает: я