Анархия - Мари Маккей

Но Син был прав, нам нужна была защита Редгрейвов. Без нее мы не выживем, и мы не доживем до завтра, если эта стая решит, что мы нанесли им оскорбление.

Доминик вынул сигарету изо рта, держа ее между двумя пальцами, и просверлил меня тяжелым взглядом. Он был крупным альфой, пусть и немного в возрасте. И даже если бы это было не так, в его словах был вес власти полудюжины самых влиятельных союзов стай жителей.

Я взглянул на Сина. Тот выглядел напряженным.

— Слушай. Ситуация изменилась. Что еще мы можем дать тебе за защиту?

— Что еще? — переспросил он. — Хотите изменить условия?

— Я не могу так с ней поступить, — сказал Син.

Доминик склонил голову, переводя взгляд с одного на другого. Затем я увидел, как его взгляд скользнул к столу на площади, где сидела остальная часть моей стаи.

— Позволь нам предложить что-нибудь другое, — настаивал Син.

Доминик фыркнул.

— А я-то предвкушал шоу.

— Этого не будет, — встрял я. Син — это одно, но Кресцент… Я заставил себя не оглядываться на нее.

— Клетки, — сказал Доминик. — Завтра вечером.

Завтра?

— Нет. — ни за что. Она не была готова. — Нам нужно больше времени.

— Времени? — спросил Доминик, медленно растягивая это слово. — Время — деньги, Фантом. Что я получу за свое терпение? Особенно учитывая, что ваша стая так скоро уходит.

Повисла долгая пауза.

Блядь.

Что нам делать? Син был прав. Не будет лучшей защиты, чем Редгрейвы — и не будет злейшего врага.

Но я уловил выражение лица Сина и запнулся. Он выглядел так, будто взвешивал варианты. Наконец он расправил плечи, стиснув челюсти.

— Последний ключ от комнаты с контрабандой, — сказал он Доминику. — Вы его так и не нашли?

Я замер, покосившись на него, застигнутый врасплох.

Что?

Комната с контрабандой была местом, где стая Редгрейва забирала свои «товары». Нам должны были предоставлять только то, что необходимо — медикаменты, наркотики, одежду и другие припасы, но у них был способ получать оттуда немного больше. Иногда книги и прочие вещи. Никто не знал как, но это была самая бесценная территория в «Анархии».

Проблема стаи Редгрейва заключалась в том, что от комнаты было три ключа. Они держали у себя два, но последний пропал. И уже довольно давно. Никто не знал, где он.

Однако Доминик замер, склонив голову, внезапно слишком пристально уставившись на Сина.

Он выглядел одновременно впечатленным и смертельно опасным, и на мгновение я задался вопросом, не сорвется ли он.

Я напрягся, шерсть на загривке встала дыбом. Этот ключ был достаточно важным, что-бы я не удивился, если бы он затащил Сина в свою камеру и выпытал из него правду.

После долгой паузы он, похоже, передумал.

— Если я достану тебе ключ, Доминик, она не будет ни для кого выступать, а ты позаботишься о том, чтобы мы добрались до нашей апелляции целыми и невредимыми, — сказал Син.

— Где он?

— Я докажу, что он у меня, к завтрашнему вечеру, но я не отдам его тебе до тех пор, пока ты в целости и сохранности не сопроводишь нас на нашу апелляцию.

Глаза Доминика сузились.

— Я хочу его сейчас.

Син пожал плечами.

— Сочувствую.

Доминик скрипнул зубами, а я попытался сохранить невозмутимое выражение лица. Гребаный ключ от комнаты с контрабандой? Син с ума сошел? Я знал, что он пытался обеспечить нам полную безопасность с помощью этого мощного рычага давления, но что мешало Доминику просто убить нас всех и разнести нашу камеру (и нас) на куски, пока он его не найдет?

— Убьешь меня, и ты никогда не получишь его обратно, — добавил Син. — Мы договорились?

Син протянул руку. Доминик колебался лишь мгновение, прежде чем пожать ее.

Затащить Кресцент в клетку с Сином было прибыльным делом, я это знал, но ключ от комнаты с контрабандой? Это закрепило бы их влияние над всей «Анархией».

— Клянусь, Син, если ты облажаешься, я запру вас обоих в этой клетке и покажу любому альфе, который захочет на это посмотреть, — рука Доминика пожала руку Сина, и он отмахнулся от нас с этой прощальной угрозой.

Я почувствовал, как кровь отхлынула от моего лица, когда я отступил, Син шел рядом со мной, оглядываясь на стол, где Кресцент все еще сидела, зажатая между Кармой и Вандлом.

— Он у тебя? — прошипел я, как только мы отошли достаточно далеко, чтобы Доминик нас не услышал.

Он наклонил голову, что я мог расценить только как утвердительный ответ.

Я чуть не хлопнул себя по лицу.

— Тебе не приходило в голову, что было бы лучше обменять его в самом начале, вместо того чтобы предлагать ее на блюдечке с голубой каемочкой? — спросил я, когда он направился обратно к стае.

— Я не знал, что она будет такой… Кресцент, — сказал он, пожав плечами. — И я надеялся, что мне не придется его использовать. Я собирался оставить его стае Эмеральд. Они будут уязвимы, когда мы уйдем, а до их апелляции еще несколько месяцев.

Я обдумал это.

Он был неправ.

— Как ты его достал? — потребовал я ответа.

Син ухмыльнулся, постучав себя по носу.

Я закатил глаза.

— Почему ты нам не рассказал? — это был безумный козырь.

— Чем меньше ты знаешь, тем в большей ты безопасности.

Я нахмурился.

— Защищать нас — не твоя работа, — наоборот. Должно быть наоборот. Но Син всегда был другим. Я вздохнул. — Сколько еще козырей в рукаве, о которых мы не знаем, у тебя припрятано?

Он повернулся, раскинув руки в стороны, на его губах играла озорная улыбка, но, конечно же, не дал мне абсолютно никакого ответа, когда мы подошли к столу, где нас ждали Кресцент, Фантом и Карма.

КРЕСЦЕНТ

Так-так-так, значит… у меня была стая.

И теперь я была их второй омегой, что означало, что они захотят, чтобы я выполняла омежьи обязанности. Дополнительные омежьи обязанности, поскольку Сина это, похоже, не особо интересовало. Но он вносил свой вклад здесь, а я определенно не смогу с этим справиться.

Я видела, что они не понимают доктрину Асцендентов, хотя этого и следовало ожидать.

Но я не могла позволить их сомнениям закрасться внутрь.

С Кармой все еще было не все в порядке. Однако он был гораздо, гораздо стабильнее, чем прошлой ночью.

Было ли это потому, что Син был прав? Или, возможно, темная связь все уладила.

Теперь они были моей стаей — и они все сделали правильно.

Я закусила нижнюю губу, меряя шагами