Анархия - Мари Маккей

комнату. Мы поели, Вандл прикончил свою огромную тарелку, не выпуская меня из-под руки. Затем мои альфы стали немного ворчливыми, и я подняла взгляд, чтобы заметить, как Холден наблюдает за нами со второго уровня площади.

Он не выглядел очень счастливым, и от того, как он сверлил меня взглядом, по коже побежали мурашки.

Поэтому моя стая отвела меня обратно в камеру, и мы провели здесь весь день. Но заняться тут было особо нечем.

Здесь было так тесно. Я привыкла к тесноте, но не привыкла к тому, чтобы запахи альф топили меня в моем собственном пространстве.

Это заставляло меня чувствовать себя… странно.

Я чувствовала напряжение в животе, похожее на то, что бывало, когда у меня должна была начаться течка, но не такое сильное. Оно усиливалось всякий раз, когда кто-то из стаи подходил слишком близко.

Должно быть, это из-за препарата, который мне вкололи.

Я уже один раз едва пережила течку, а теперь близость к альфам сводила мои гормоны с ума. Я запуталась в том, что мне следует делать, а что нет. Мне нужно было привести мысли в порядок.

Вдобавок ко всему мне дали препараты, вызывающие течку, а затем другие, чтобы ее заблокировать. Так что я уверена, что все сбилось с ритма.

Я была связана темной связью, что означало, что эта стая была моей — по праву. Или… я была их. Все произошло так быстро, что я не знала, готова ли я к тому, что это означает.

Все, что я знала, — это то, что для течки было слишком рано.

Слишком рано.

Вандл был в душе, Фантом болтал в коридоре со стаей Эмеральд, а Карма сидел в углу, тупым ножом выдалбливая дыру в цементной стене на краю одного из нарисованных баллончиком рисунков. В Монастыре граффити описывали как грех, но, оглядывая комнату с ее яркими цветами, я думаю, что Сестры, должно быть, что-то перепутали.

Не все из этого имело смысл. Некоторые рисунки были с закатами и деревьями, или со словами, которые я не могла разобрать. Эта комната была бы такой мрачной без них.

Син сидел на одной из нижних коек, наблюдая за мной.

Я ежилась под его вниманием, не в силах перестать ходить туда-сюда. Его это устраивало, я устраивала его… Я так думала. Но я не могла быть уверена. Я могла чувствовать его в связи стаи, но не думала, что могу чувствовать все его эмоции. Или чьи-либо эмоции, на самом деле.

Эта стая отгораживалась от связи толстыми каменными стенами.

Стенами, которых у меня не было. Наверное, мне следовало бы возвести несколько, чтобы им было комфортнее, но я не знала как — и не была уверена, что хочу этого.

Мне нужно было знать, что они чувствуют, даже больше, чем я уже знала.

Тогда я смогла бы быть уверена, что все они хотят меня. Что они не… жалеют об этом.

— Хочешь гнездо, красавица? — Син поймал меня за запястье, когда я проходила мимо, и я удивленно посмотрела на него сверху вниз.

— Гнездо…?

У меня никогда раньше его не было. Не по-настоящему. Гнездование строго регулировалось. Мы не могли позволить нашим инстинктам стать слишком дикими, конечно. В прошлом случались инциденты, поэтому Сестры были справедливо строги.

Но мне всегда было интересно, каково это.

— Да. Мы могли бы собрать подушки. Положить их на одну из коек? — Син сморщил нос, словно не был уверен, хорошая ли это идея.

Я огляделась. Подушек было так мало. Я не могла забрать их все.

Однако моя кожа начала чесаться, и я схватила подушку с койки, на которой сидел Син.

— Мне… мне нужна всего одна или две.

Нож Кармы со звоном упал на пол, и он встал, стряхивая цементную пыль со спортивных штанов.

— У нас больше, чем одна или две.

— Но они нужны вам.

Он не стал этого отрицать, но все равно собрал каждую подушку с коек по всей комнате. Всего их было шесть.

— Какую койку хочешь? — Он сжал подушки в руках, оглядываясь по сторонам.

В ярко освещенной цементной комнате стояли четыре двухъярусные кровати. Мое внимание привлекла та, что находилась дальше всего от входной двери. Нижняя полка этой кровати была самой темной, скрытой от худшего флуоресцентного свечения.

Но именно там спал Син.

Там его запах был самым сильным.

Я не могла занять ее — разве это не было бы его гнездом? Или хотя бы тем, что у него было вместо гнезда? Не похоже, чтобы он часто вил гнездо.

Не будут ли они против, если я захочу свить свое собственное?

Я знала, что все обошлось только благодаря чистому везению — тому, что Вандл был провидцем, и темная связь была безопасной, — поэтому я все еще нервничала, надеясь на большее.

Впившись зубами в нижнюю губу, я выбрала другую нижнюю койку — с гораздо более агрессивным освещением и слишком близко ко входной двери для комфорта. Не успела я сесть, как в груди Сина зародилось урчание.

Я замерла. Было ли это… рычанием?

Значило ли это… что я выбрала неправильно? Разве его гнездо не на той другой койке в углу?

— Выбирай ту, которую действительно хочешь, — потребовал он.

С тем же успехом это могло быть командой темной связи, судя по тому, как быстро я метнулась вглубь камеры и бросилась на нижнюю койку, которую изначально и хотела.

Возможно, это было немного излишне драматично.

— Но она твоя, — прошептала я, наполовину спрятав лицо за подушкой, но поймав взгляд Сина.

Карма начал складывать остальные подушки вокруг меня, помечая каждую своим соленым запахом океанского шторма.

— Если ты ее хочешь, она твоя. Я не привязан.

Я не была уверена, что верю ему, но, возможно… возможно, мы могли бы ее разделить. Если он был согласен, то и я тоже.

Я начала перекладывать подушки, принесенные Кармой, пока он собирал одеяла; приятное покалывающее чувство согревало мою грудь.

Глава 15

ФАНТОМ

Проведя вместе более года в «Анархии», наша стая выработала распорядок дня.

Завтрак обычно сменялся тихим утром, в течение которого мы наверстывали все, что нужно было сделать (например, заканчивали работу для стаи Арчива). После обеда мы шли в спортзал, а вечера проводили либо в камере, либо играя или делая ставки со стаей Эмеральд на площади. Либо мы шли к клеткам на шоу, чтобы посмотреть на бои или поучаствовать в них.

Если Син был частью развлечений, я всегда возвращался пораньше. В стае Джастина было несколько человек,