Фея и Тот Самый Один - Наталия Романова

– Главное – не давить, так говорит Лёка, понемногу заинтересовывать. В крайнем случае, всегда можно поменять школу или уйти на домашнее обучение – это тоже говорит Лёка.

Надо же, они с сестрой обсуждали проблемы Миши. Жаль, что самую главную проблему никто из этих двоих решить не в состоянии. Лёва, конечно, врач, но тот единственный, который мог бы нам помочь, работал в Германии, в клинике во Франкфурте-на-Майне.

– Прости, что спрашиваю, если не хочешь, не отвечай. Что произошло с Мишей? Насколько я понял, он не так давно в коляске?

– Год, – поёжилась я от нахлынувших воспоминаний. – Вернее – полгода, до этого полгода он лежал. Автоавария…

Я на какое-то время замолчала, не в силах говорить дальше, потому что это значило вывалить всё, что накопилось в душе и на сердце за прошедший год, чего я, конечно же, не хотела.

Мои переживания – это только мои переживания. Железное правило, которому меня неустанно учила жизнь. Сначала в семье тётки, где я была лишней, зато моё пособие нужным. Потом в детском доме, где по сути лишними были все дети, выброшенными за забор нормальной жизни. После в благочестивом семействе Роди. Про последний год и говорить нечего, наглядней и поучительней примера не найти.

– Что говорят врачи, какие прогнозы?.. – вкрадчиво спросил Лёва, видимо, отмечая моё состояние.

– Говорят, никогда не встанет, что сделали всё, что могли… в наших условиях, – вздохнула я и снова замолчала.

Перспективы Миши откровенно пугали. Я знала, что люди с особенностями – точно такие же люди, как и все остальные. Всем своим поведением доказывала это сыну, готова была доказывать всю оставшуюся жизнь. Присматривалась к параолимпийскому спорту, искала мотивирующие фильмы, подписывалась на соответствующих блогеров, чтобы в любой момент ответить на любой вопрос сына, найти правильные слова, познакомить с интересными людьми, которые примут его таким, каков он есть, но… сама я не верила в то, что жизнь у него будет полноценной.

– Понятно, – помедлив, ответил Лёва.

– Есть врач в Германии, он наверняка может помочь, – залепетала я. – Мы даже были записаны на консультацию, но её отменили по «независящим от клиники обстоятельствам», – вздохнула, едва сдерживая слёзы.

Мне действительно удалось через лечащего врача Миши записаться на консультацию в далёкую клинику к чудо-доктору. Понятия не имела, чем бы я расплачивалась за подобную роскошь, но деньги бы точно нашла, из-под земли достала, зубами из Роди и его родственников выгрызла. Обе почки продала бы, слышала, без них можно жить, правда, недолго и плохо, плевать. Что угодно, каким угодно способом, лишь бы Мише помогли!

Вот только через несколько дней после записи приём отменили, а потом и прямые рейсы в Германию тоже, но я не теряла надежды. Ведь если я не буду верить изо всех сил, то кто?..

– Очень интересно, – мотнул головой Лёва, заинтересованно глядя на меня. – Не вспомнишь имя этого врача?

В это время он встал, снял халат, будто ему стало жарко, аккуратно повесил на спинку стула и вернулся туда, где сидел – на мою кровать.

Невольно впилась взглядом сначала в V-образный вырез на верхней части хирургического костюма, на шею с дрогнувшим кадыком. Потом скользнула по плечам, предплечьям, покрытым видимыми волосками, по широким ладоням и длинным пальцам без колец, следом впилась в бейдж на шнурке, на котором было написано имя, которое я не забыла бы, даже после комы:

«Один Леонид Борисович».

Глава 16. Фея

Один Леонид Борисович. Леонид Борисович Один.

Один. Леонид. Борисович.

«Один. Один. Один», – билось в голове, как молот по наковальне. Единственное, что я отчётливо понимала, что передо мной тот самый врач, который мог помочь Мише. Живой. Из плоти и крови. Не плод воспалённого воображения, не галлюцинация от медикаментов, не последствия недуга, а тот самый врач о консультации с которым я бредила всё время, как только узнала, что он существует.

– Леонид Борисович Один? – переспросила я, таращась на Лёву, как на восьмое чудо света.

– Да, – кивнул тот, всматриваясь в моё лицо.

Не знаю, что он там увидел, возможно, разом смылась вся косметика, отлетели наращённые ресницы, расплылись брови, догнал деформационный тип старения и страшный птоз поразил всю меня от макушки до пяток. Мне было совершенно безразлично, как я выгляжу.

– Ней-ней-нейрохирург? – уточнила я шёпотом, с трудом выговорив знакомое до боли слово. – Тот самый? – уточнила я.

– Есть такое мнение, – настороженно кивнул Лёва.

– А почему Лёва? – вдруг задала я самый неуместный в данной ситуации вопрос. – Леонид ведь Лёня, – заявила я претензионно, будто это на самом деле важно.

Хоть Самоваром Самоварычем бы назвался, главное, что передо мной сидел тот самый врач, о встрече с которым я грезила столько месяцев. Лёва он, Лёня, Иммануил – всё равно.

– Не знаю, – пожал он плечами, не отрывая от меня обеспокоенного взгляда. – Привык. Лёней называют самые близкие и то не все… Фея, ты ничего не хочешь мне сказать?

Он взял меня за руку, начал осторожно перебирать пальца, поглаживать, успокаивая, вот только я никак не могла успокоиться. Мысли метались, как мячики для пинг-понга. В голове шумело, паника накатывала удушающей волной, я словно впала в небытие, не могла сообразить кто я, где, лишь отчётливо понимала одно: мне нужна консультация Лёвы… Леонида Борисовича. Необходимо, чтобы он вылечил Мишу!

– Ты должен вылечить Мишу! – почти выкрикнула я, вопля не вышло только потому, что от волнения охрипла. – Должен! Только ты и можешь, я знаю. Что нужно для этого? Сколько? Я заплачу, честное слово, заплачу. У меня есть деньги, много денег, – врала я безбожно. – И почки, две. Только сделай ему операцию! Мы были записаны в марте, но всё сорвалось. Я не знаю почему, не знаю, но ты ведь можешь сейчас, можешь сделать…

И дальше я назвала, уверена, что с кучей ошибок, название метода, который ввёл Один, и который мог спасти Мишу.

– Я не могу, – покачал головой Лёва… Леонид Борисович. – Это невозможно, Фея.

Что происходило дальше, я понимала с большим трудом и вспомнить не могла бы. Чувствовала, что Лёва не даёт мне скатиться вниз, на пол, упасть на колени перед человеком, который может вылечить Мишу. Если деньги его не