Фея и Тот Самый Один - Наталия Романова

Клятва врача – была тем, что Одины впитывали с молоком матери, и тем, чему первостепенно учил отец. Под чем он подписывался собственноручно, в торжественной обстановке. Тем, что он может повторить наизусть в любое время суток, в любом состоянии.

Переступить через себя, свои принципы, воспитание, саму жизнь он не мог, да и не пытался.

И вот, спустя несколько месяцев, ему приходится решать судьбу Миши. В ситуации, когда решить хоть что-нибудь невозможно.

Леонид тщательно изучил то, что дала Фея, поднял материалы, которые прислал лечащий врач для несостоявшейся консультации, связался с ним лично, вывод вырисовывался неутешительный.

Он никак не мог помочь Мише. Никак! Даже будучи в Германии, он бы вряд ли взялся за лечение столь сложного случая, и это при наличии оборудования, обученного персонала, медикаментов, аналогов которых попросту не существует. Сейчас же возможность операции вовсе стала утопией.

Primum non nocere – не навреди! – основа основ медицинской этики. Невозможность причинить лечением больше вреда, чем сама болезнь. Именно это и произойдёт, стоит тронуть хрупкое равновесие в организме Миши.

Конечно, требуются дополнительные обследования, некоторые из которых ни разу не выполнялись, и проводятся лишь в нескольких центрах страны, в том числе в их институте. Необходим личный осмотр для окончательного вердикта, но всё пустые слова. У Одина Леонида Борисовича достаточно опыта, чтобы сказать наверняка – на данный момент излечение Миши невозможно.

Сохранение достигнутого результата – да. Встать на ноги – нет.

Всё это предстояло сказать Фее. Отказывать родителям пациентов не привыкать, находить слова, убеждать, порой быть резким, если иначе не выходило, но все наработки, опыт прямо сейчас летели в тартарары, язык прилипал к нёбу от одной мысли лишить надежды удивительное создание. Фею по имени Фея.

Не на пустом месте существует поверье, что врачу «своих» лечить нельзя. Отключить эмоции невозможно, вот и в Леониде они клокотали, бурлили, как вулкан. Он хотел перевернуть мир, а по сути, не мог предложить ничего, кроме принятия ситуации такой, какая она есть.

Благо, детская психика, на беду или радость, устроена таким образом, что любые обстоятельства, даже самые страшные, постепенно воспринимаются как норма. Там, где взрослый человек будет страдать, заламывать руки, впадёт в длительную депрессию, только усилием воли сможет взять себя в руки, ребёнок примет ситуацию такой, какая она есть, и продолжит жить дальше.

Подтверждения тому Леонид наблюдал много раз за свою практику. Собственно, как показалось, Миша тоже входил в число адаптированных к новой реальности детей. Не было заметно, чтобы мальчик находился в тревожном, депрессивном состоянии, за что стоило сказать спасибо Фее.

Он жил своими восьмилетними интересами, злился на учёбу, на «дурацкие стишки», которые нужно учить наизусть, никак не поддающиеся математические диктанты, интересовался компьютерными играми, мечтал о новой приставке, только-только анонсированной, упрямо проявлял самостоятельность в пределах своих возможностей.

А вот Фея не принимала действительность такой, какая есть, и большой вопрос, примет ли. Ещё больший вопрос – их совместное будущее. Не то, чтобы оно существовало…

Почему «не то, чтобы»? Существовало! В воображении Леонида будущее прочно осело, устроилось, создав уютное гнёздышко, не собиралось покидать голову, а главное – сердце.

Впервые в жизни Леонид встретил женщину, к которой настолько прикипел, другого слова не придумать. Каждой клеткой организма, намертво, причём сам не заметил как, когда это случилось.

Понял резко, в одно мгновение, когда увидел то, что увидел, а после истерику, которая происходила на его глазах. Осознал, что ему нужна эта женщина, необходима, со всеми её проблемами, комплексами, выходками, со всем, что было в ней, ею было. С прошлым, настоящим и будущим, обязательно совместным. Иначе никак. Иначе сдохнет, не сможет дышать, окочурится.

Теперь всё уверенно шло по пис...ссимистическому сценарию, твою мать!

Леонид остановился в дверях спальни. На кровати, свернувшись в позе эмбриона, спала Фея – его личная волшебница, которая как никогда нуждалась в чуде. Он дал ей снотворное, самое простое, не рецептурное, человеку необходима перезагрузка, организм должен получить свою дозу мелатонина.

Утро вечера мудренее, завтра выходной, возможно, он найдёт нужные слова или решение проблемы Миши, не зря же он столько лет учился, практиковал и стал Тем Самым Одиным – пора оправдывать.

Лёг рядом, закрыл глаза, сосчитал до десяти и обратно, мирно спящая Фея сводила с ума, всё, что было ею – сносило напрочь мозг. Возбуждало до чертей в глазах.

Знакомый аромат парфюма, еле заметный сейчас, шлейфовый. Запах кремов, всех этих баночек, тюбиков в несчётном количестве, которые, похоже, всегда были рядом с хозяйкой, и чего-то особенного, что он не чувствовал никогда в жизни, не мог никак идентифицировать, и от чего сходил с ума.

Близость тела, тепла, собственные фантазии на грани приличия, да нет, перешагнувшие её, оставившие далеко за спиной эту грань. Он, как гормонозависимый подросток, мечтал о таком, что становилось стыдно. А, к чёрту пуританство, не становилось ему стыдно, ни капельки.

Влюбился, хотел и не собирался загоняться из-за этого.

Рука автоматически, не спрашивая разрешения, обхватила Фею, ладонь устроилась между грудей, деликатно обойдя сладкие полушария, и подтянула к себе, вдавив спину в грудь. Фея завозилась, что-то промямлила, расправилась, доверчиво прильнув. Так они и проспали всю ночь.

Разбудила вибрация телефона. Соня. Приехала навестить, как и собиралась. Не понятно, почему в такую рань, разве юные барышни не должны спать до обеда? Позвонил консьержке, которые в этом месте похлеще хорошо обученных сторожевых собак, сказал пропустить гостью, открыл дверь.

– Ты чего в такую рань? Привет, – несмотря на якобы недовольство, он улыбнулся и поцеловал дочку.

Умница, красавица, понятно, есть в кого, одно семейство Фридманов чего стоит, и он не промах, но всё же каждый раз, глядя на Соню, удивлялся, что у него выросла такая дочь. Когда успела, спрашивается? Совсем недавно, кажется, держал кулёк в бело-розовых рюшах у дверей роддома.

Эх, повторить бы этот опыт, с нынешним умом, а не тем, перепуганным, юношеским, колотящимся в панической атаке.

– Я помешала? – Соня понимающе посмотрела на обувь и светлый плащ в прихожей. – Мама бабушке рассказывала про твою пациентку, но не думала, что всё настолько далеко зашло, – поводила бровями.

– Нос не дорос знать о таких вещах, – отшутился Леонид, обнял Соню, направляя на кухню.

– Я совсем на чуть-чуть, – Соня устроилась на стуле, жевала круассан и запивала чаем. – Биологию перенесли, сегодня зачёт по цитологии, нельзя пропускать.

Естественно, Соня заканчивала школу с медицинским уклоном, само собой, там была биология