Пари на императора драконов - Мария Павловна Лунёва

Наверное, потому что Льюис не был бы рад такому предложению. Все же где-то он остался тем самым пареньком, что строил наравне со всеми дома и сараи в нашей деревне.

Все же есть там что-то в его душе, что не испортила власть и роскошь.

В комнате нас уже ждала бледная Дара. Она, не глядя на остальных, быстро расстелила постель, и стоило уложить в нее медведя, принялась спешно стягивать с него сапоги.

Я в этот момент лишней себя ощутила. Видимо, Аделия тоже.

Мы развернулись и попытались тихо удалиться, но услышали за спинами сдавленное мычание. Комир заметался на постели и протянул к нам руку.

Это было так странно. Но, переглянувшись, мы поспешили к нему и присели рядом. Он выдохнул и успокоился.

— Сколько было видений? — кадык генерала Ярвена дернулся.

— Два, — тихо ответила я. — В первом он жаловался на боль, от второго его так трясло, ломало просто.

— И вы были рядом? Обе?

Снова переглянувшись с Аделией, сдавленно кивнули.

— Больно, — повторил он. — А кому было больно, Юниль? Ему или тебе? Чью боль он чувствовал?

Услышав вопрос, Льюис вскинул голову и уставился на Комира. Рука провидца дрожала. Он пытался пальцем нарисовать что-то на простыне.

Глава 29

Время во дворце тянулось до странного медленно. Возможно, впервые я столкнулась с тем, что нет обязанностей. Вроде отдохнула в безделье, а дальше...

А дальше я откровенно маялась.

Дома все было не так. Отец с детства учил нас ответственности. Даже младшие сестренки уже отвечают за кормление щенков в псарне, за то, чтобы котята на кухне не разбегались, да и за то, чтобы огород при кухне вовремя поливали.

Да не абы какие великие дела, но это приучает к порядку.

Никто в родном поместье у нас не ленился. На моей ответственности уже пару лет, как были теплицы, а еще розарии. Я следила за тем, чтобы в деревни вовремя отвозили мешки с собранными лечебными травами. И, не приведи боги, где-то зараза заведется и нечем будет лечить, папа с меня спросит как положено.

Так хвоста накрутит, что впереди того обоза с лекарственными сборами бежать буду!

А тут выходит... что и делать нечего.

Стыдно признаться, но, намаявшись, я уже мысленно весь императорский сад переделала. И первое — это убрала бы театральную сцену подальше от окон.

Безобразие.

С утра там слуги стучали молотками, совершая мелкий ремонт. Гул голосов, крики, скрип колес телег, в которых подвозился строительный материал.

Но и это не все! Ближе к полудню появились актеры, вечером же ожидалось театральное представление. Они крепили декорации, репетировали, и все на моих глазах.

Ну какой тут уже интерес, когда тебя за день это все так достанет, что к заходу солнца уже будешь желать одного — испепелить и сцену, и сад, и дворец!

Раздражало все.

Забравшись в гардеробный шкаф, я выбирала себе платье на вечер. Что-нибудь плотное с длинным рукавом, чтобы не замерзнуть...

Но...

В дверь постучали. Не думая, я громко крикнула:

— Входи! — ожидая или Аделию, или Комира.

Нет, ну там мог быть еще и Олсен, но вряд ли. Он меня сопровождать в сад будет только вечером.

Я двигала вешалки, готовая высказать все чересчур озабоченной приличиями матушке. Ну ничего достойного. Все какое-то детское, закрытое, с пуговичками до самого подбородка...

— Мне нужен другой гардероб, — выдохнула я не оборачиваясь. — В этом я выгляжу просто ужасно!

— Не соглашусь, — раздалось негромко над самым моим ухом. — Ты в любой одежде выглядишь восхитительно.

Испугавшись, я крутанулась на месте, оступилась, схватилась за висящие платья и вдруг оказалась в объятиях Льюиса.

— Осторожнее, — уже куда громче воскликнул он. — Юниль!

— Ты... Нет, ты... — я пыталась собраться с мыслями. — Да кто тебя впустил!

— Ты! — он улыбнулся. — Забыла?

— А-а-а, — я моргнула и тут же почувствовала жар, идущий от его руки, обнимающей мой стан. — Отпусти!

— Но ты упадешь, — он улыбнулся.

— Нет, я стою на ногах.

— Не верю, — и такой невинный взгляд.

— Император!

Поморщилась, его глаза злостью так и вспыхнули. Но мне все это было нипочем.

— Император, — повторила я обращение, — немедленно уберите свои руки и вспомните, чья я дочь! Где ваше уважение?

— Юниль, ты серьезно? — он приподнял бровь.

Ну надо же. И правда, правила игры сменились. Теперь он делал вид, что не было между нами его холода и отрешенности. Показалось мне!

— Какой ты двуличный, — не удержалась. — А если сейчас еще обоз с непроверенными оринами подвезут? Бросишь меня и побежишь их на истинность проверять?

— Нет, — он качнул головой. — Не побегу. Единственная женщина, которая меня когда-либо волновала, сейчас в моих объятиях.

— Лжец! — выдохнула и вырвалась. Правда, пришлось чуть ли не в шкаф залезть при этом. — Зачем ты явился?

— Поговорить, — он не сдвинулся с места.

Пришлось бочком выбираться из своего же гардероба.

— О чем?

Он не спешил продолжать разговор. Наблюдал за мной, как будто изучал. Наверное, продумывал, как меня к себе привязать, чем заманить в свои сети. Вот правильно я стольким молодым мужчинам головы морочила, опыта набиралось. Чтобы вот сейчас уши не развесить и не побежать, как овечка на привязи, в храм.

А то их «люблю» и «моя» быстро может вылиться в «забейся в угол и детей рожай». Да побольше!

— Льюис, ты, конечно, правитель, но... не испытывай мое терпение.

— М-да, Юниль. Как была дерзкой малышкой, так и осталась.

— А чего ради с таким папой я должна была учиться пресмыкаться? Мне не по статусу. Выше моего отца только дядя Руньярд и император Айдан. А я у него всегда в любимицах ходила. Считай, что твой старший кузен мне за дядюшку некровного. Поэтому повторюсь — что ты забыл в этой комнате и о чем собрался вести разговоры?

— О представлении, конечно. Место в первом ряду рядом со мной свободно.

— Так усади туда Сабрину, не просто так же ты ее сюда привез. Я здесь при чём?

Прищурился, ноздри раздулись. Не понравился мой ответ. Совсем не то он желал услышать.

— Я хочу, чтобы там сидела ты!