Пари на императора драконов - Мария Павловна Лунёва

— Он понял все по-своему, и я не стала отрицать.

— Он мой друг, и ему плохо. Конечно, я переживаю за него.

В этот момент я даже не лукавила.

... Ужин выдался спокойным. Немного паштета из фазана, холодная дичь и бутерброды с ломтиками форели. Олсен не лез ко мне с расспросами, не старался развеселить или поднять настроение. Он оказался тактичным и понимающим.

Таким, каким должен быть идеальный мужчина. Я пристально рассматривала его. Пыталась представить нас вместе. Какие его губы — мягкие или твердые... А поцелуй...

Я попыталась вообразить, как Олсен касается моего рта, вот только видела перед собой не его...

Вкус поцелуя другого мужчины меня интересовал и будоражил. И это было так унизительно.

Нужно просто решиться и коснуться губ Олсена, чтобы навсегда прогнать все нелепые мысли. Чтобы остался только он.

Ну а почему бы и нет?

Раз Комир сказал, что истинный уже есть, значит, дам ему шанс.

Выдохнув, я улыбнулась дракону.

Глава 32

Шли дни... Однообразные, хоть и наполненные пустыми событиями. И ничего вокруг не менялось.

Как же всё раздражало! Да что им всем при дворе спокойно не живётся?

Да, чтобы я... и ещё хоть раз сунулась сюда? Да хоть приглашениями завалите!

Как можно целыми днями расхаживать по саду и любоваться клумбами?

Я стояла на балконе и просто слов не находила.

— Ах, смотрите, какие дивные розы... — пролепетала орина снизу.

И веером шмырг-шмырг...

Ох, как во мне все вскипело! Да ты же, драконесса облезлая, вчера другого орина у этого же куста соблазняла и ту же фразу произносила. А позавчера ещё один рядом с тобой по этой же тропинке плёлся. И всё у тебя: «Ах, розы какие, вы взгляните!»

Да насмотрись ты уже на них и не беси честную ведьму своим непостоянством.

А ещё говорят, я кокетка!

Поклёп!

Как же всё раздражало!

Вроде и программа была: и бал, и театральные вечера, а скука смертная.

Пустите домой, я там найду, к чему полезному себя приобщить.

Вот удружил папенька!

Вернувшись в комнату, я упала на кровать и раскинула руки в стороны. Аделия должна была прийти с нарядами на вечер. Сегодня планировались музыкальные номера с демонстрацией талантов.

Как сказала бы бабушка с папиной стороны: аристократия петь и плясать изволит.

Я улыбнулась. Я так по ней соскучилась. Всегда гордилась, что нравом в неё пошла. Родная кровь. И характер у меня генеральский.

Но ни Аделии, ни платьев, ни единой мысли в голове, что я там продемонстрировать могу.

И чего всем просто по саду не гуляется? Бродили бы вокруг тех роз и вздыхали томно.

Стук. Я насторожилась, но тут же выдохнула.

Аделия. Уж на сей раз там точно никого иного не предвиделось.

— Входи и скажи, чем я талантлива!

Прокричав, прикрыла глаза. Хоть к Комиру иди за советом.

— Не впускала бы ты вот так абы кого к себе, Юниль, — раздалось надо мной.

Распахнув глаза, я уставилась на Льюиса.

— Нет, ну... ты ведь понимал, что я это не тебе. Ты уже дважды вот так вламываешься в эти покои.

— Вломлюсь и трижды, только прокричи, — его губы исказила усмешка. — Интересно, а если бы это был... Олсен, впустила бы?

— А у него хватает воспитания к посторонней даме в комнату не вваливаться, даже если пригласили.

— Не будь столь наивна, — он так и возвышался надо мной.

Я же, краснея то ли от стыда, а то ли от злости, пыталась изящно подняться.

— Что тебя привело? — села и пожалела, что у меня нет веера.

Очень уж не хватало сейчас прохладного воздуха.

— Может, соскучился, спать не могу... снишься...

Услышав такое, чуть не уточнила: «А не в пеньюаре ли?», но вовремя прикусила язык.

— Льюис, без твоих игр, — отчеканила ровно. — Ненавижу, когда ты начинаешь изворачиваться. Что тебя привело ко мне?

— Я действительно соскучился, Юниль, но да, так просто явиться к тебе мне теперь нельзя. Из друзей я вдруг перерос...

— Довольно, — осадила его. — Что ты хотел? Просто ответь, без отступлений.

— Отдать письмо, — он вытащил из внутреннего кармана сюртука белый конверт. — Твоя матушка с гонцами прислала.

— Письмо, — я невольно улыбнулась. — Я соскучилась. Жду не дождусь, когда вернусь домой.

— Тебе здесь так плохо? — он мгновенно напрягся. — Не нравится жизнь при дворе?

— Ещё как не нравится, — я встала и упёрла руки в бока, — ещё немного, и я взвою, как дядюшка Руни. Что это ещё за вечер талантов? Кто это придумал?

Он приподнял бровь и пожал плечами.

— Моя мама, конечно, когда была жива. Она любила петь. А её подруги играли на инструментах. Что в этом плохого?

Я осеклась. Вся спесь мгновенно сошла.

Мама. Он никогда ничего не говорил о ней. Всё, что я знала — это, что его матушку драконессу отдали тёмному магу. Политический брак. Но он оказался неожиданно счастливым, но, увы, недолгим. Бывший император в глупом страхе за свою власть уничтожил почти всю семью. Остались лишь его сын Айдан и племянник Льюис. Ну и многочисленные бастарды, хотя они не в счёт.

Далее язвить не стала. Нехорошо это.

Льюис передал мне конверт, но остался на месте. Наблюдал за мной. Вгонял в краску одним своим присутствием.

Я никакого другого мужчину так остро не чувствовала. Казалось, воздух между нами раскалялся. Одно движение, и в обморок упадёшь от жара.

— Ты что-то ещё хотел? — я отвернулась, так и не распечатав письмо.

— Я много чего хотел, Юниль, но ты и слушать не станешь. А сказать, чем ты талантлива, — уголки его губ приподнялись. — Никто так красиво не петляет по грядкам, убегая от кур. Это просто дар свыше. Может, принести на вечер парочку несушек?

— Ты... — я мгновенно вскипела, — то есть, в твоём понимании, ни петь, ни танцевать я не могу. И на инструментах играть тоже. Мой удел — зад от кур спасать?

Он развёл руки в стороны. И вот же гад, даже оспаривать это моё заявление не принялся, обречённо с ним согласился.

— Да что ты обо мне знаешь, Льюис? Ты столько лет прятался