Феечка - С. И. Вендел

видела в видениях себя после свершения мести. Какова бы ни была ее судьба, она неразрывно связана с Амарантой. Ее будущее ей не принадлежало. Каким бы упрямым ни был Валлек, даже король не может изменить судьбу.

На четвертый день одиночества гостья пришла гораздо раньше, и на этот раз это была Аста, а не Эйдис. Младшая сестра Валлека влетела в покои, несмотря на огромную корзину в руках. Даже на полу корзина доходила ей до бедра, а крышка была шириной почти в размах крыльев Равенны.

— Доброе утро, триста, — пропела она.

— Доброе утро, — ответила Равенна, скрывая улыбку от такого обращения.

— Мы тут с Хильдой поговорили, и у нас возникла идея. Я знаю, что ты тут совсем закисла, так что… Аста указала на огромную корзину.

Равенна нахмурилась.

— Нет.

— Но это же идеальный план! Ты в ней легко поместишься.

— Это корзина для белья.

— Именно. Поэтому никто ничего не заподозрит. — Аста подмигнула. — Иди, наводи свой человеческий морок.

Это было глупо, но Равенна уже прикидывала размеры корзины. Она и правда туда влезет. Довольно комфортно, кстати. Правда заключалась в том, что, не считая визитов Эйдис и Хильды, ей было невыносимо скучно. «Закисла» — это было еще слабо сказано. Она была готова закричать, если ей придется вышить еще хоть один стежок, а гримуар матери она перечитала уже дважды. Количество ванн и часов сна в день тоже имело предел. К тому же сон в огромной постели Валлека, где шелк простыней был пропитан его запахом, только усугублял ситуацию.

Ее желание и раньше было сильным, но с ним можно было справиться, пока она пряталась за личиной. Теперь же, когда его зверь узнал и признал ее, жажда стала невыносимой. Не раз она просыпалась от туманных снов о нем, обнаруживая свою руку между ног. Она запрещала себе прикасаться к себе в его постели, а после той катастрофической ночи злой страсти не смела делать этого и в других местах. Искушение было слишком велико. Дай она себе волю, она бы завернулась в его простыни и не останавливалась, пока он не вернется и она не умолит его унять эту ноющую боль. Так что нет, она не смела даже начинать, боясь, что не сможет остановиться. Она не доставит ему удовольствия, позволив подумать, что она проводит время в тоске по нему.

День на свежем воздухе мог помочь. Она сможет размять ноги. Погреться на солнышке. Возможно, даже навестить стаю и утихомирить их кровожадные планы по захвату города от ее имени.

— Решай сама, — сказала Аста, действуя куда менее тонко, чем ее сестра. — Если ты и правда хочешь провести здесь еще один день…

— Ладно, — сдалась Равенна. — Но если кто спросит, это была твоя затея.

Аста расхохоталась, а Равенна побежала накладывать человеческий облик. Вскоре она уже сидела в корзине, одетая в простое коричневое платье и плащ. Аста набросала сверху гору белья, чтобы все выглядело по-настоящему. Внутри было душно, и когда Аста подняла корзину, Равенну слегка укачало от мерной раскачки.

Сердце колотилось от страха, когда дверь открылась и они прошли мимо стражи. Аста перекинулась с ними парой слов, дверь закрылась — стражники даже не подумали заглянуть внутрь или проверить, на месте ли пленница. Восторг от побега омрачался лишь тошнотой. Видеть в корзине было нечего, плетение было слишком плотным, так что Равенна закрыла глаза и слушала, как Аста уверенно шагает по цитадели. Они то и дело встречали орков, те приветствовали Асту, она отвечала. Но шаг ее не замедлялся, и никто не пытался заглянуть в корзину.

Равенна не верила своей удаче. Она вздрогнула, когда Аста наконец остановилась и поставила ношу на пол. Прохладный воздух коснулся лица Равенны, когда орчиха откинула слои ткани.

— Добро пожаловать на свободу, триста! — прошептала Аста.

Высунув голову, Равенна приняла руку Асты и быстро выбралась наружу, оставаясь в человеческом облике. Аста разглядывала ее ложное лицо, тихо присвистнув.

— Поразительно. Я вроде как вижу тебя настоящую под этим слоем, но при этом ты выглядишь как стопроцентный человек.

— У меня было много практики. Оглядевшись, Равенна поняла, что они в тихой части цитадели, рядом с прачечной. Маленькая дверь в стене вела к узкой лестнице, выходящей на боковую улочку.

Закрыв корзину крышкой, Аста сказала:

— Встретимся здесь до заката, и я отведу тебя обратно.

— Хорошо.

— И даже не думай покидать город. Ульрих предупредил гарнизон, чтобы за тобой приглядывали, особенно у ворот. Погрозив Равенне огромным зеленым пальцем, она добавила:

— Не заставляй меня жалеть об этом, триста.

— Не заставлю. Обещаю.

13

Давно Валлек так не гнал своих людей. Берсерки были слишком хорошо обучены, чтобы жаловаться, но Маттиас настоял на привале: он считал, что лучше отдохнуть, чем совершать последний рывок к Токсфингу этим вечером.

С гребня холма уже виднелся прибрежный городок. Все казалось спокойным: ни разрушенных домов, ни пожаров, ни толп беженцев, стремящихся на юг. Примерно в двух лигах к северо-западу, покачиваясь на мелководье залива, стоял корабль фэйри. Изящный силуэт, белый парус убран, якорная цепь поблескивает в лучах предзакатного солнца.

Поскольку явной угрозы не наблюдалось, Валлек согласился на передышку. Воины расположились на отдых, а Ульрих с двумя добровольцами отправились в Токсфинг за сведениями.

Они вернулись к ужину и принесли странные вести.

— Старейшины приветствуют тебя, мой король, — доложил Ульрих. — Им не терпится избавиться от незваных гостей. Когда фэйри только прибыли, их капитан потребовал встречи с самым высокопоставленным представителем, которого они смогут найти.

— Значит, обошлось без насилия? — спросил Валлек. Странно.

— Пока нет. Хотя они загоняют обратно в город любую рыбацкую лодку, рискнувшую выйти в залив. Говорят, что не уйдут, пока не поговорят с кем-то важным.

— Что ж. Полагаю, хорошо, что мы здесь и сможем их выслушать.

Той ночью Валлек лег спать, и беспокойство стало его единственным спутником. Дело было не в жесткой земле под головой — при всей любви к комфорту он мог, если нужно, переносить лишения наравне со своими берсерками. Нет, он почти всю ночь пытался разгадать знаки звезд.

Чего могли хотеть фэйри? Случалось, они присылали делегации в Балмирру или даже Кальдебрак, когда им что-то было по-настоящему нужно. Но держать деревню в заложниках — это лишь мелкая демонстрация силы. Их королева слыла любительницей подобных игр, обожая играть мускулами.

И Валлек буквально примчался на этот зов. В их глазах это выглядело именно так: он явился по первому требованию.

Следовало спросить ее, чего они хотят. Подумай он об этом хоть мгновение, поступил бы