Феечка - С. И. Вендел

Сдержанность Равенны диктовалась жаждой выживания, но она подозревала, что Эйдис понимает и это. Такой жест она не забудет никогда.

Хлопнув в ладоши, Эйдис объявила:

— А теперь к делу. Боюсь, это не просто визит вежливости.

Действительно, Эйдис не была похожа на тех, кто ходит в гости просто так. Скорее уж на разведку. С нежностью взглянув на свою пару, Эйдис объяснила:

— Хильда — лучшая швея в Балмирре, у нее своя мастерская, одна из самых успешных в городе. Она пришла снять мерки.

Брови Равенны снова подпрыгнули.

— Зачем?

— Для начала — это повод познакомиться, — улыбнулась Хильда.

— И на тот случай, когда мой брат наконец придет в себя, — добавила Эйдис.

— К тому же ты ведь не собираешься вечно ходить в этом халате?

Равенна оглядела себя. Честно говоря, она мало думала о нарядах. Брун дала ей сменный халат, и он был куда удобнее ее маскировочных платьев. Всю свою жизнь она не придавала одежде большого значения. Они с матерью носили практичные штаны для работы, легкие хлопковые рубашки летом и тяжелые шерстяные юбки зимой. Хотя отец всегда обеспечивал их лучшим — даже шелком для подкладки, — парча и модные фасоны были ни к чему в их лесной хижине. Единственным украшением была вышивка, которой они занимались долгими зимними вечерами.

— А в чем еще мне томиться в неволе? — спросила она, вызвав смех у орчих.

— Подозреваю, томиться осталось недолго, — заметила Эйдис, усаживаясь в мягкое кресло. — Даже король не может спорить со своим зверем, и тот заставит его дорого заплатить за эту разлуку.

Равенну больше беспокоило ее заточение, чем отсутствие Валлека, но она промолчала. По крайней мере, теперь у нее была компания. Хильда подвела ее к низкому столику и помогла подняться на него. Это сделало Равенну лишь на палец выше орчихи, но этого было достаточно. Достав из кармана измерительную ленту, Хильда жестом попросила Равенну развести руки в стороны. Та подчинилась, не выпуская из рук гримуар. Она не могла расстаться с ним так скоро.

— Позволишь? — спросила Хильда, подходя ближе.

Равенна сглотнула. Орки были куда более тактильными, чем она привыкла. Вряд ли Хильда спрашивала разрешения у других клиентов. То, что она сделала исключение, заронило в сердце Равенны зерно симпатии.

— Да. Но… пожалуйста, не трогайте спину.

— Хорошо, — легко согласилась орчиха. Хильда не придала просьбе значения, но Равенна, даже не глядя, знала, что глаза Эйдис блеснули интересом. От нее ничего не скроешь.

— Итак, Равенна. Расскажи о себе. Это был не просто вопрос, а приказ Эйдис.

Равенна посмотрела на Хильду, и та, закатив глаза, усмехнулась.

— Подыграй ей, пока я занята, будь добра.

Откашлявшись, Равенна начала:

— Ну, я жила с матерью у моря…

Так проходили ее дни: Эйдис и Хильда навещали ее каждый день, пока Валлек был в отъезде. Хильда часто приносила образцы тканей, чтобы Равенна могла их потрогать и выбрать то, что ей по душе.

— У тебя чудесная кожа, — замечала она. — У меня столько идей!

От ее энтузиазма и стильного вида самой Хильды Равенне становилось не по себе. Тем не менее орчихи ей очень нравились, и если уж проводить время за выбором тканей и примерками, то это был далеко не худший вариант.

Эйдис же, хоть и действовала тонко, не упускала случая выудить информацию. Равенна рассказывала ровно столько, сколько, по ее мнению, могло удовлетворить сестру Валлека. Она не видела опасности в рассказах о матери, их хижине или маленьком пляже, где они собирали морские стекла. Эти «мягкие допросы» приходилось терпеть, и они были ожидаемы. И все же Равенна испытала облегчение, когда разговор зашел о политике.

Когда Эйдис спросила, что она думает о конфликте между фэйри и орками, Равенна с радостью переключилась на историю — свою любимую тему. Как бы она ни злилась на планы отца, она обожала слушать его рассказы о народе фэйри. Он приносил ей книги по истории, риторике, философии и математике. Учил языкам и фехтованию. Максим сделал все, чтобы Равенна знала мир, в который ей однажды придется войти. Жизнь у моря означала, что она не до конца понимала этот мир — она осознала это, как только пробралась в лагерь одного вождя, — но отец вооружил ее знаниями настолько, насколько мог.

Эйдис тоже любила историю, и обсуждать события прошлого с разных точек зрения было истинным удовольствием. Хильда лишь изредка добродушно закатывала глаза, пока они часами спорили о переломных моментах, порой продолжая дискуссии и за ужином. Эйдис казалась довольной познаниями Равенны, особенно в вопросах внутренней политики орков.

— Ну, я не только по сторонам смотрела, — с гордостью заметила Равенна. — И не просто сидела в ожидании видений.

— Вижу. И что же ты скажешь о «вопросе женитьбы»?

Хильда фыркнула, не отрываясь от пирога с нутом и козлятиной.

— Так они это теперь называют? «Вопрос женитьбы»?

— Да, — вздохнула Эйдис. — Не слишком оригинально.

Равенна принялась задумчиво гонять по тарелке морковь.

— Мое мнение вряд ли можно назвать беспристрастным.

— Надеюсь на это. Мое тоже. Эйдис отправила в рот ложку пирога, ожидая ответа.

— Мне кажется… недальновидным соглашаться на невесту из Иннриндома, — наконец произнесла Равенна.

— Почему?

— Это привлечет Хротгара на сторону Валлека, да. Но это также введет его в ближний круг короля. Он станет членом семьи. Он будет пытаться влиять на Балмирру через дочь или племянницу. Валлек никогда от него не отделается. К тому же такое влияние может оттолкнуть других вождей, например Кеннума, который наверняка оскорбится, что не выбрали одну из его дочерей.

Откинувшись на спинку кресла, Эйдис с довольной улыбкой покачала вино в бокале.

— Очень хорошо. Из тебя выйдет отличный политик.

Равенна подавила улыбку удовлетворения. Ей не стоило так радоваться похвале Эйдис, но она ничего не могла с собой поделать.

— Ну ладно, маленькие тираны, и каков же тогда ответ? — спросила Хильда.

Эйдис недовольно хмыкнула.

— Вот в этом-то и весь вопрос.

Радость Равенны угасла: она поняла, что даже у Эйдис нет решения этой дилеммы с парой. Она знала, что не может быть парой Валлека по-настоящему. Стать его парой значило бы бросить все планы, предать память родителей и отказаться от мести. А сделать королевой полуфэйри — значило бы для Валлека погубить все его планы по объединению орков.

Это было невозможно. Злая шутка судьбы. Не было смысла оплакивать то, чего никогда не будет, или тосковать по тому, кто никогда не будет принадлежать ей полностью. Она не считала ошибкой то, что никогда не