Феечка - С. И. Вендел

— Не будь жестоким.

— Я практичен, как и подобает королю. Ты как пара удовлетворишь моего зверя. Дочь Хротгара обеспечит объединение. — Он говорил это так небрежно, словно все это имело смысл, — она знала, что он специально ее задевает. Она ранила его своим молчанием, и теперь он бил в ответ.

У него получилось.

В глазах не просто щипало — слезы уже подступали к самому краю. Она ненавидела их, но еще больше ненавидела его сардоническую усмешку.

— Это было бы нечестно. Ни по отношению к паре, ни по отношению к жене. — Сама мысль об этом вызывала тошноту.

— Боги не знают честности, а политика — и подавно. — Он положил руку ей на плечо; его ладонь была такой огромной, что накрывала и плечо, и шею. Он удерживал ее на месте, склоняясь к самому лицу. — Я получу свое объединение, скала. Но от тебя я не откажусь.

Равенна презрительно фыркнула ему в лицо.

— И чего ты ждешь? Жену в постели, а пару у своих ног?

Он безрадостно усмехнулся.

— Я бы предпочел обеих в своей постели.

Не раздумывая, Равенна с силой влепила ему пощечину.

— Как ты смеешь? — прорычала она, а в ушах ревел тот самый ревнивый, дикий зверь.

— Смею, — прорычал он в ответ, — потому что ты моя!

Ее магия обвилась вокруг его запястий, пригвоздив его к месту, пока она приподнялась на цыпочки, впиваясь когтями в его подбородок.

— Фэйри не делят азаи. И я тебя ни с кем делить не стану!

— Тогда признай меня! — бросил он ей вызов. — Хватит прятаться!

Она не поняла, то ли он наклонился, то ли она рванулась вверх, но в следующую секунду их губы столкнулись в яростном, огнеопасном поцелуе. Его клыки впивались в ее щеки, пока он жадно клеймил ее рот. Она отвечала на каждый укус, на каждое движение его языка, сплетаясь с ним в диком танце.

Когда он подхватил ее, она сама прыгнула в его объятия, обвив его ногами. Мой. Ты мой. Впившись ногтями в его роскошную гриву, она держалась за него, пока он нес ее куда-то — ей было плевать куда.

Она чувствовала только его, видела только его, ощущала его вкус. Она пила его жадными глотками, и ей было мало; тело ныло от желания стать еще ближе, хотя они и так были единым целым. Все равно недостаточно близко, никогда не будет достаточно — и ее тело, и душа, и магия кричали, требуя большего.

Спина коснулась мягкой постели, и вот он уже над ней, снова впивается в ее губы, пока руки блуждают в складках ее халата. Она царапала его, кусала, подгоняла, ее ладони лихорадочно изучали каждый дюйм его великолепной груди. Ногти проскользили по мышцам груди, и она поймала его плоский темно-зеленый сосок, сильно сжав его пальцами.

Шумный выдох обжег ее губы, а рычание в его груди стало таким мощным, что их обоих едва не подбросило.

Равенна ахнула, когда его горячая ладонь коснулась бедра. Никаких прелюдий и сомнений: рука скользнула вверх к тазовой кости, а затем толкнулась между ног. Она раскрылась перед ним, шепча в бреду бессвязные слова, пока его пальцы ласкали ее влажную плоть.

Он провел двумя пальцами по складкам, с точностью охотника находя ее клитор. Накрыв его загрубевшим большим пальцем, он начал беспощадный ритм, от которого перед глазами Равенны посыпались искры.

Впившись ногтями в его плечи, она начала выгибаться навстречу его руке.

— Такая влажная для меня, — пробасил он, и этот голос — интимный, нежный, как отблеск камина, — нравился ей больше всего. — Тебе это нужно.

Равенна могла только стонать, цепляясь за него, пока он уносил ее в бездну. Ее магия разлилась вокруг них теплым эфирным облаком. Она чувствовала, как он содрогается, когда магические нити касались его спины. Она жадно ласкала его руками и губами, слизывая соль с его кожи.

Удовольствие — внезапное и такое острое, что стало почти больно, — пронзило ее, когда он скользнул длинным пальцем внутрь. Она всхлипнула, изливаясь для него, и он одобрительно зарычал, проникая все глубже.

— Узкая, — выдохнул он ей в щеку. — Такая узкая. Но с небольшой практикой ты примешь мой член, верно?

Равенна лишь металась по кровати, когда он нашел внутри точку, заставившую все мышцы ее живота сжаться.

— Примешь, — настаивал он. — Ты создана для меня. Моя чертовка. Моя пара. Ты моя.

Его слова вторили его движениям. Палец входил и выходил, смачивая ее бедра, а большой палец продолжал сводить ее с ума. Он ласкал губами ее висок и шею, пока она задыхалась, безмолвно моля о продолжении.

— Скажи. Скажи, что ты моя.

— Да! — закричала она. — Да, да, да-а-а!

Равенну взорвало. Все, чем она была, все, что знала, разошлось по швам. Он поглотил ее; его пальцы, его мощное тело, его слова — все заставило ее перешагнуть предел. Она растворилась в нем и в этом оргазме, тело застыло в судороге удовольствия, она забыла, как дышать.

Ее плоть пульсировала, сжимая его палец крепче, чем руки сжимали его гриву. Он вызывал волну за волной, неумолимо, пока перед глазами не заплясали пятна. Его рычание вибрировало в ее груди, дразня чувствительные соски, продлевая…

…кричащие единороги… вкус соли на языке… запах железа и крови… вода в носу… ты безумна, ты же знаешь… мама…

…удовольствие до тех пор, пока она уже не могла этого выносить.

Равенна судорожно вздохнула, чувства покидали ее. Она не видела, не слышала и не чувствовала ничего, кроме него — он стал ее миром, пока оргазм и видения не слились в одно целое. Наслаждение смешалось с болью, такой глубокой, что она опалила саму душу.

Когда все закончилось, она без сил рухнула на кровать. Мир перед глазами плыл, пот остывал на коже. На одно мгновение Равенна замерла. На одно мгновение она оказалась в руках своего азаи — защищенная и удовлетворенная.

А затем, одна за другой, реальности начали возвращаться. Она снова ахнула, на этот раз от ужаса. Что я наделала?

Сев на кровати, она оттолкнула его руку, поморщившись от того, как собственная влага течет по ногам. Хуже всего было то, что она все еще жаждала его, чувствуя себя опустошенной без его прикосновений. И все же она отпрянула, соскакивая с кровати.

— Равенна! — окликнул он ее.

Но она не остановилась. Лишь плотнее запахнула халат. Она пришла в себя только в кабинете, у того самого стула у окна. Забравшись на него, она притянула колени к груди.

Что я наделала? Что же