Феечка - С. И. Вендел

Все должно быть не так.

Ни скромный опыт, ни годы изучения собственного тела не подготовили ее к такому натиску. Конечно, признаваться ему в этом она не собиралась. О нет. Только не сейчас, когда она была его пленницей под угрозой женитьбы на орчихе.

Равенна укрылась за стеной напускного неповиновения — это было привычное и надежное убежище. Кто-то другой побоялся бы искать утешения в мелких пакостях и хаосе, но Равенну успокаивала сама мысль о том, как бы посильнее испортить Валлеку жизнь. В итоге она решила, что лучше всего будет сжечь его кровать.

Она знала, как он ценит комфорт: даже в долгих походах в его огромном шатре всегда стояла мягкая походная кровать. Каким бы грубым и суровым ни казался король, он любил роскошь. Его постель была идеальной мишенью, и Равенна не видела причин не покуситься на нее, тем более что в ближайшее время возвращаться туда она не планировала.

Конечно, она сожжет ее только после его возвращения. А пока кровать была в ее полном распоряжении.

В ожидании Брунгильды, которая должна была ее навестить, Равенна решила отмокнуть в личной купальне Валлека.

Насколько она знала, горячие источники встречались по всей горе, а их целебная минеральная вода славилась во всех землях. Немало предприимчивых орков построили успешное дело на продаже этой воды, добавляя ее в кремы, эликсиры и тоники.

Хотя пар пах довольно резко, Равенна с наслаждением сбросила льняной халат и погрузилась в воду по самый подбородок. Тепло быстро уняло боль в шее, затекшей за ночь на диване.

Оставшись одна, она почувствовала себя в достаточной безопасности, чтобы расправить крылья. Хотя они и складывались в аккуратные пучки между лопатками, ей пришлось изрядно извернуться, чтобы скрыть их от Брунгильды, когда та помогала ей мыться на днях. Брун была доброй орчихой, да и от полуфэйри вполне логично было ожидать наличия крыльев, но для Равенны они оставались уязвимым местом — легкой целью для врагов.

Потому их часто позволяли видеть и касаться только азаи. К тому же… крылья Равенны были маленькими. Слишком маленькими. Очередная слабость, которой она не собиралась делиться со своим азаи. По крайней мере, не после прошлой ночи.

Погружаясь глубже в воду, Равенна попыталась оставить все мысли за порогом купальни. Но едва она расслабилась, как Оберон решил поболтать.

— Ты в безопасности, Вороненок? Как ты?

— Со мной все в порядке. До сих пор заперта в его покоях, хотя сам он уехал совершать какие-то подвиги.

— Король уехал?

— Похоже на то, — хмуро подумала она.

— А, это нам на руку.

— В каком смысле? — подозрительно спросила она.

— Не идеальный вариант, но у матери появилась идея, как вызволить тебя оттуда.

— Понятно…

— Ты знаешь какого-нибудь орка, который подошел бы на роль заложника?

Равенна вздохнула и нырнула с головой; пузырьки воздуха защекотали лицо. Она скорее превратится в печеное яблоко, прежде чем выберется из ванны и убедит стаю не брать заложников, чтобы выторговать ее свободу.

Посетители пришли только ближе к вечеру, и это была не Брунгильда. После короткого стука в дверь, заставившего Равенну вскочить с дивана, где она дремала, в покои вошли Эйдис и еще одна орчиха.

— Добрый день, — поприветствовала ее Эйдис. — Надеюсь, мы не помешали.

— Это невозможно, — ответила Равенна, поднимаясь и склоняя голову в знак почтения.

Вторая орчиха улыбнулась, и Эйдис представила ее:

— Это моя пара, Хильда. Ей очень хотелось познакомиться с тобой.

— Разве можно меня винить? — отозвалась та. — Посмотреть на ту, что свалила с ног самого Валлека Дальнозоркого… Мое глубочайшее почтение. Она протянула руку и мягко коснулась плеча Равенны — дружеское приветствие у орков.

Хильда была чуть ниже и плотнее Эйдис, но одета куда изысканнее. Синее льняное платье было искусно задрапировано и перехвачено кожаным поясом с тиснением, а сандалии зашнурованы до середины икры. Пояс и рукава украшала бахрома с бирюзовыми бусинами. Те же вкрапления бирюзы виднелись в многочисленных косах, причудливо уложенных на голове.

Если Эйдис была воплощением сдержанной элегантности, то Хильда олицетворяла саму суть орочьей красоты. Мощные плечи, острые клыки и угольно-черная грива — сила линий, смягченная золотыми украшениями. У Валлека и Эйдис были голубые глаза, что редкость для орков. У Хильды же они были карими, но настолько светлыми, что казались золотыми в тон заколкам в волосах, браслетам на запястьях и золотому оплечью пары на шее.

— Я бы не сказала, что он «свален с ног», — рассмеялась Равенна. — Так, споткнулся немного. Не более.

Хильда и Эйдис обменялись многозначительными взглядами. Взяв руку девушки и сочувственно похлопав по ней, Хильда произнесла:

— Конечно-конечно, вини мун, именно поэтому он внезапно сорвался с места. А вовсе не потому, что не может тебя разгадать.

Брови Равенны поползли вверх. Неужели правда?

— Мой брат — личность многогранная. И сейчас одна из этих граней — непроходимая тупость. — Эйдис пожала плечами. — Мужчины.

— И все же Валлек — один из лучших, — дипломатично добавила Хильда. — Просто он сам не свой. Зов зверя может сбить с толку даже самого сурового воина.

— Я знаю, что он хороший король, — ответила Равенна. — Пусть в последнее время и ведет себя как тиран.

Хильда и Эйдис прыснули, согласно кивая.

— Постарайся быть с ним помягче, — попросила Хильда.

— А пока… — Из глубокого кармана платья Эйдис достала знакомую книгу в кожаном переплете. — Кажется, это твое.

Равенна ахнула, бросаясь к гримуару матери. Книга словно запела, коснувшись ее кожи; девушке показалось, будто она слышит вздох матери. Вне себя от облегчения, она прижала гримуар к груди, готовая защищать его от любого, кто посмеет отобрать его снова.

— Лорд-командующий тоже личность сложная. И в этом он был неправ. Прими мои извинения.

— Как вы…?

Эйдис пожала плечами.

— Это было несложно, раз Ульрих уехал.

— Она взломала замок, — громким шепотом добавила Хильде.

Равенна округлила глаза.

— Вы пошли на такой риск?

Орчиха фыркнула.

— Да какой это риск. Он не менял замок больше десяти лет.

Равенна лихорадочно обдумывала случившееся, но важнее всего было то, что сестра ее азаи сделала это для нее. Зная проницательность Эйдис, можно было не сомневаться, что у нее были свои причины, но для Равенны сейчас имело значение только возвращение книги.

Равенна коснулась плеча Эйдис.

— Спасибо. Эта книга мне очень дорога.

Лицо Эйдис стало серьезным, она понимающе кивнула.

— Я знаю, что значит хранить крупицы памяти о любимой матери. Если бы у меня их