Феечка - С. И. Вендел

Валлек заинтересованно вскинул бровь.

— Доброе утро, Равенна.

— Доброе утро.

— Присоединяйся к завтраку. — Не дожидаясь ответа на вопрос, который и не был вопросом, он мягко положил руку ей на поясницу, подталкивая вперед.

Равенна быстро шагнула в кабинет, не давая ему прижаться. Хотя ее уязвимые крылья были плотно сложены и скрыты под одеждой и волосами, ладонь у него была огромная.

В кабинете все было как вчера: еда на столе, пустой камин. Две орчихи подняли головы, глядя на нее с живым интересом.

Эйдис она видела раньше, а вот Асту — нет. Младшая сестра была такой же высокой, как и брат с сестрой, но если Эйдис казалась для орчихи сухощавой, то Аста была воплощением мощи: переплетения мышц на спине, груди, руках и бедрах. На ней был кожаный нагрудник, начищенный до блеска, а на шее висел золотой горжет, указывающий на звание. Кожаные штаны были заправлены в сапоги до колен, а грива иссиня-черных волос стянута в гладкий хвост.

Аста выглядела воином до мозга костей, поэтому ее широкая, почти девичья улыбка ошарашила Равенну.

— Ну и ну, — присвистнула она. — Вот она какая, наша полу-фэйри. — Протянув огромную руку, она сжала предплечье Равенны в знак приветствия и уважения. — Я Аста, самая красивая в нашей семье. Спасибо, что забрала брата с наших плеч.

От неожиданности Равенна не нашлась, что ответить (хотя и не собиралась никого никуда забирать), но имя свое назвала.

Аста кивнула.

— Слышала. — Она вдруг нахмурилась. — А ты уверена, что уже выросла?

— Аста! — шикнула Эйдис.

— Я просто спросила! Она же совсем коротышка.

— У меня совершенно средний рост для человека, — огрызнулась Равенна.

Аста пожала плечами.

— Главное, чтобы он тебя подготовил, прежде чем…

— Аста!

— Да что! Я хочу, чтобы она выжила!

Рука на пояснице Равенны настойчиво подтолкнула ее к столу. — Я вполне способен позаботиться о своей паре, — проворчал Валлек, проходя мимо сестры.

С горящими щеками Равенна вслепую накидала на тарелку фруктов и булок и отступила к своему одинокому стулу в другом конце комнаты. Троица орков смотрела ей вслед, явно ожидая, что она выберет место поудобнее среди них.

— Ну вот, — упрекнула Эйдис, — вы ее напугали.

Аста примирительно подняла руки, подтащила другой стул к Равенне и села рядом. Она широко улыбнулась, блеснув золотыми накладками на клыках.

— Уверена, у тебя есть свое мнение на этот счет, — сказала она. — Что нам с тобой делать?

— Аста, — предостерегающе произнес теперь уже Валлек.

Равенна одарила его уничтожающим взглядом. По крайней мере, Аста потрудилась спросить.

— Мы вернемся к тому, как все было, — отрезала Равенна. — Я надену маску и вернусь в свою комнату в крыле слуг. Пусть это останется просто… недоразумением.

План был упрямым и, возможно, наивным, но Равенна за него цеплялась. Часть ее трепетала от мысли, что Валлек — ее пара, но нужно было быть практичной. Ее месть усложнится в разы, если ее представят как королеву орков. Рано или поздно Амаранта узнает об этом.

Это поставило бы под удар Балмирру. Равенна собиралась использовать армию Валлека против ведьмы на троне Фэйрилэнда, но она не могла допустить разорения целого города. Она перенесет войну на земли фэйри.

И… как бы мелочно это ни звучало, за Равенну уже и так все решал отец. Она не позволит другому мужчине вломиться в ее жизнь и определять ее судьбу. Даже если ради этого придется отказать собственному сердцу и своему азаи.

Ее жизнь принадлежала ей. И если она хочет посвятить ее мести — это ее право. Отец не смог ее остановить, и она проклянет себя, если позволит это сделать паре.

Однако ее предложение встретили гробовым молчанием. Даже Аста затихла. Быстрый взгляд на братьев и сестер подтвердил: она сказала что-то совсем не то.

— Связь пары — это не недоразумение, — произнесла Эйдис. Тон был спокойным и размеренным, но Равенна сразу поняла, что обидела орчиху. — Это благословение. Время может быть неподходящим, но не сама связь.

Валлек подошел и встал перед Равенной. Она сидела, и он казался еще огромнее; ей пришлось задрать голову, чтобы встретить его серьезный взгляд. Он приподнял ее подбородок костяшкой пальца и едва заметно провел рукой по шее.

— Что сделано, то сделано, скала. Зверь решил. Пути назад нет.

Может и так, но Равенна не собиралась подчиняться только потому, что он так сказал.

— Фэйри ведь тоже чувствуют зов пары, верно? — спросила Эйдис.

Равенна тяжело сглотнула.

— Да.

— И? — надавил Валлек, хотя по его суровому лицу было видно: он и так знает ответ.

Увлажнив губу, она нехотя признала:

— Ты мой азаи.

Его ноздри расширились, грудь наполнилась воздухом — триумф в синих глазах был очевиден.

— Значит, нужно двигаться вперед, а не назад, — слишком уж разумно подытожила Эйдис.

Валлек наклонился и накрутил прядь ее волос на палец.

— Это значит, что ты остаешься со мной, скала.

— Скала? — Аста расхохоталась. — Это самое неромантичное, что я слышала в жизни, братец.

— Уверена, твои многочисленные ухажеры в гарнизоне куда изобретательнее в ласковых именах, — закатила глаза Эйдис.

— То, что ты старая и замужняя, не значит, что мы все тут покрылись пылью. — Аста подмигнула Равенне, заметив ее шокированный взгляд.

Все братья и сестры такие… колючие?

— Равенна останется в моих покоях, пока мы не составим план, — отрезал Валлек.

Эйдис кивнула.

— Нужно уладить несколько дел, прежде чем представлять ее как твою пару. И прежде всего — Ульриха. Пока скажем, что прорицательница больна и лечится в госпитале в нижнем городе.

— Ульриха оставьте мне, — сказал Валлек. Указав на ее полную, но нетронутую тарелку, он добавил. — А теперь ешь.

Равенна прищурилась, но прежде чем она успела сказать что-то колкое, Аста легонько подтолкнула ее плечом. Орчиха скорчила гримасу на приказ брата.

— Лучше сделай, как он говорит, — поддразнила она и показала Валлеку неприличный жест.

— Не испытывайте мое терпение. Она моя пара, я должен знать, что о ней заботятся.

Ее сентиментальное сердце, возможно, и хотело бы растаять от таких слов, но Равенна давно заперла его на замок. Оно пережило десятилетия в ожидании смерти любимых родителей и опустошение, когда это случилось. Возможно, когда-то внутри нее и жила романтичная натура, но та девушка погибла вместе с родителями и надеждами на нормальную жизнь.

Поэтому она лишь сердито уставилась на своего властного азаи, всем видом показывая: она подносит яблоко к губам ради себя, а не ради него.

Наступило неловкое молчание, нарушаемое только хрустом яблока. Что бы Валлек ни задумал, он явно вознамерился стоять и смотреть, как она