Такая разная любовь - Рацлава Зарецкая

совершила, я хотела тут же извиниться и загладить свою вину, но мама быстро попрощалась со мной и положила трубку. Я тут же хотела перезвонить, но пальцы как будто онемели — я не знала, что сказать в свое оправдание. Что я почти живу с этим человеком, но не знаю, что на самом деле с нами происходит?

Вздохнув, я отложила телефон в сторону. Извинения подождут. Позвоню ей потом, после отдыха.

* * *

— Ну что, дочитаем Томаса Харди или возьмем что-нибудь новое? — спросил Антон, садясь с кружкой чая ко мне на диван.

— Давай дочитаем, — сказала я.

— Тебе же он не очень понравился.

— Нет, давай дочитаем, — решительно сказала я. Мне абсолютно ничего сейчас не хотелось. Воспоминания об обиде, нанесенной маме, еще были свежи в моей памяти, поэтому мне было абсолютно не важно, что будет читать Антон. Просто хотелось слушать его выразительный голос.

— «Любовь — это зреющая сила, заложенная в преходящей слабости. Брак превращает ослепление в выносливость, и сила этой выносливости должна быть и, к счастью, нередко и бывает — соразмерна степени одурения, на смену которому она приходит», — начал читать Антон.

Люблю ли я Антона, внезапно подумала я, услышав это слово и одно из многих его определений. Что, собственно, я к нему чувствую? Машка уже спрашивала у меня это. Тогда я не знала ответа. Сейчас, скорее всего тоже.

Я посмотрела на него.

Красивый. Даже очень.

Высокий и стройный. Русые волосы, челка спадает на глаза и он постоянно ее поправляет. Пальцы длинные, тонкие, как у пианиста. Такие хрупкие, но одновременно такие ловкие и сильные. Глаза теплые, карие, с зеленоватыми крапинками.

Внешность Антона, определенно, вызывает во мне множество приятных чувств, но сказать наверняка, люблю ли я его, я пока не могу. Он слишком на меня похож, а любить себя у меня никогда не получалось. Я лишь нравлюсь себе, на большее меня не хватает.

— Ты слушаешь? — внезапно спросил Антон.

Я удивленно уставилась на него.

— Что я сейчас прочитал?

— Эм…

Антон улыбнулся и, обняв меня, прошептал:

— Если не нравится, давай начнем другое. Зачем себя мучить?

— А тебе нравится? — спросила я

Антон немного отстранился от меня и, подавляя улыбку, сказал:

— Я ее уже читал. Думал теперь предложить тебе.

— Может, отложим ее до следующего раза? Мне кажется, я до нее еще не доросла, — сказала я, отбирая у него книгу.

Антон согласно кивнул.

— Тогда, может просто почитаем стихотворения? — предложил он.

— Было бы не плохо, — согласилась я.

Он встал и быстро вышел из комнаты.

Я осталась одна.

В комнате горела единственная настенная лампа, которая была настолько тусклой, что я удивлялась, как Антон видит, что написано в книге.

Внезапно вспомнился наш разговор о переезде в Москву. Сейчас Антон молчал об этом, и я знала почему. Он не хотел портить мне отдых расспросами о том, что же я все-таки решила. А я пока что ничего не решила. Страх перед неизвестностью полностью завладел мной. Покидать родные, насиженные места страшно не хотелось. Как я буду без Машки? Без моей работы? Без нашей квартиры? А вдруг Москва засосет меня так же, как сестру, и я перестану общаться с родными и близкими? Вдруг Антон превратится в делового мужчину, у которого не будет времени ни на меня, ни на наши совместные занятия? Что если мы решим с ним разойтись? Куда мне тогда деваться? Я останусь совершенно одна в этом городе-монстре. Я в нем пропаду…

— Я принес Джона Китса, — радостно объявил Антон, входя в комнату и демонстрируя мне сборник стихов в мягкой обложке.

Его взгляд упал на мое лицо, по которому внезапно потекли слезы. Соленые и теплые, они попадали мне в рот, и я, морщась, изо всех сил старалась их остановить, но ничего не выходило.

— Что такое? — тихо спросил Антон, обнимая меня.

Я отчаянно хотела рассказать ему все, что меня тревожит, но не могла. Я икала и тряслась, как замерзший на снегу зверек. Он гладил меня по спине и что-то говорил, но я не могла разобрать, что именно.

Немного успокоившись и обретя дар речи, я сказала:

— Можно, я дам тебе окончательный ответ, когда мы вернемся домой?

Он на секунду вздрогнул, словно поняв, от чего я плакала, а потом, поцеловав в щеку, сказал:

— Конечно.

Глава 18

Решение

— Так что ты решила? — спросила меня Машка, когда мы присели на лавочку под раскидистыми ветвями дерева, которые закрывали нас от палящего солнца.

Я пожала плечами.

— Еще не знаю.

Машка хмыкнула и захрустела чипсами. Я открыла бутылочку апельсинового сока. Была середина дня. Солнце жарко палило, ветерка не было. Мы вышли в такую погоду из дома потому, что у нас «что-то потекло» на кухне. Не в силах терпеть грохот и перебранку мастера с самим собой, мы нагло смылись, оставив следить за всем этим процессом бедную Кристю.

Прошло уже два дня с нашего приезда в город. Антон ушел на работу, и пока не приходил, только звонил и писал сообщения. За время нашего отсутствия у него набралось столько дел, что он даже забыл о моем обещании дать ему точный ответ по возвращении домой. Однако чем больше я оттягивала с принятием решения, тем труднее мне было его принять.

— Надо все разложить по полочкам, — предложила подруга, продолжая хрустеть чипсами.

— По плюсам и минусам, — добавила я.

— Да, именно. Начнем с плюсов. Перечисляй.

Я на секунду задумалась.

— Плюсы Антона?

— Можно и его плюсы, но лучше, в общем и целом, — поправила меня Машка.

Интересно, когда я упустила тот момент, когда мы с ней поменялись местами, и теперь она начала давать мне жизненные советы?

— Мне с ним хорошо.

— Плюс, — Машка кивнула и положила маленький кусочек чипсинки на лавочку.

— У нас много с ним общего и поэтому нам друг с другом интересно.

— Несомненный плюс. — Еще одна чипсинка.

— Он карьерист.

Машка скорчила недовольную моську.

— Нет, да?

— Думаю, не то.

— Ладно, тогда… Он умеет вкусно готовить.

Чипсинка легла в кучку.

— И долго так? — спросила я, глядя на маленькие зажаренные кусочки картошки.

— Пока не вспомнишь больше ни одного плюса.

Я кивнула и продолжила:

— Он образованный.

Машка фыркнула.

— Это относится к факту об общих интересах.

— А вот и нет, — заспорила я. — Образованность — это не совпадение интересов.

— Хорошо, хорошо! Плюс!

— Он красивый.

— Ну, это для тебя только.

— Маш!

Я обиженно надула губы.

— Ну, я же не сказала, что он страшный, — начала оправдываться подруга. — Он