Такая разная любовь - Рацлава Зарецкая

— А твой Дионис! — тут же привела я веский аргумент.

Машка вытаращила умело накрашенные глаза.

— Денис не худой…

— Ага, толстый. Или еще скажи качок.

Машка отвернулась и вновь начала есть чипсы.

— Он качается. Периодически.

— «Периодически» — ключевое слово, съехидничала я.

— Ладно, мы же твоего парня обсуждаем, а не моего. Давай, ищи плюсы в ваших с ним отношениях.

Я надолго задумалась, попивая свой сок, а потом неуверенно ответила:

— Да больше и нет плюсов.

— Что, совсем? — удивилась Машка.

Я кивнула.

— А как же секс? Вы же половину своего общего времени проводите в постели. Или я ошибаюсь, и вы там, как два ботана, читаете книжки?

Я поспешила согласиться с подругой и отнести этот факт к плюсам, промолчав, что помимо секса мы действительно огромное количество времени проводим за книгами. Машка, у которой с книгами были непростые отношения, меня бы не поняла.

— Кстати, ты мне ни разу еще не рассказывала, как это с Антоном, — невозмутимо заметила подруга.

От этих ее слов мне вдруг стало дико стыдно, и я утупилась в свои балетки.

— Эй, ты чего? Стесняешься⁇ — Машка наклонилась и заглянула мне в лицо. Я отмахнулась от нее.

— Да нет, просто это личная тема.

— Лазурина, что с тобой? Ты не заболела? Кто мне всего лишь полгода назад заливал, что любит быть сверху, потому что, если надоест, можно в любой момент встать и уйти?

— Не знаю, Маш. Кажется, я изменилась…

— Да ла-а-адно, — наигранно протянула Машка, будто узнала страшную тайну. — Ты что, влюбилась в него?

Я молчала. Влюбилась ли? Или это просто чувства, которые со временем пройдут? Пока я не знаю, что такое любовь, а значит, не могу делать никаких выводов.

— Раз так, — продолжала Машка. — Тогда чего мы тут сидим и высчитываем плюсы и минусы? Ты должна ехать с ним.

— Нет! — резко бросила я.

Машка замерла. Мы обе молчали. Я чувствовала, что она хочет спросить, почему я так ответила, но не спросит. Она ждет, пока я сама ей все не объясню.

— Даже не знаю, как тебе объяснить, что у меня на душе, — начала я, теребя этикетку на баночке из-под сока. — Ты никогда не задумывалась, сколько ненужного барахла скопилось в полке под нашим письменным столом? Старые школьные тетради Кристи, ненужные лекции из твоего университета, папки, бумаги, учебники, к которым в последний раз мы прикасались лет 5 назад. Весь этот мусор скапливался там и тихо себе лежал до того момента, пока как-то в два часа ночи, в полной тишине и темноте, я не села за стол и не положила ногу на край этой самой злосчастной полки. Тут-то и зашуршало это барахло. Забытое и никому не нужное. С того самого момента, как мы заселились в эту квартиру, они медленно и постепенно накапливались там. Сначала их тормошили, меняли им дислокацию, заменяли на другие, более новые, но в один прекрасный момент всем стало плевать. Про вещи-что-на-полке-под-письменным-столом стали забывать, машинально подкладывая новых соседей. Покинутые и забытые. Хотя, не совсем забытые, если к ним подкладывали других. Просто всем было на них наплевать, потому что существовали другие, более интересные. Ну конечно, ведь вещи под столом были учебными, поэтому 95 % из них наводили скуку и уныние на нас. Вот такая печальная истина.

Я хочу сказать, что моя жизнь чем-то похожа на эти вещи. Раньше меня теребили, так же как эти вещи, вытаскивали куда-то, тормошили. Одним словом, не оставляли меня одну, наедине со своими мыслями. Поэтому я никогда не задумывалась серьезно ни о чем на свете. Просто жила безмятежно и легко.

До нынешнего момента.

Теперь, с появлением в моей жизни Антона, я стала часто думать. Мой мозг не перестает прокручивать мысли, я постоянно о чем-то думаю, что-то осознаю и поражаюсь, как я раньше жила, ничего не понимая. Меня уже не просто растормошили, меня вытащили и сильно встряхнули. Как тогда, когда мы с тобой разбирались в этом самом столе и много что заменили и переложили.

Теперь я знаю, что хочу оставаться там, где вы с Антоном. Мне больше никто и не нужен. Я уже теряла близких из-за переездов. Больше я этого не вынесу. Однако этот переезд разделит дорогих мне людей, а без потерь никак нельзя остаться. В любом случае они будут. Если я останусь, то потеряю одного близкого, а если уеду — то сразу троих. Произведя эти простые вычисления, что-то внутри меня сразу же решило, как мне поступить.

Я боюсь перемен. Я боюсь терять насиженное место, где мне хорошо, где мои близкие. Это чувство начало формироваться во мне с самого моего приезда в этот город. Постепенно, пока я сближалась с вами и обживалась здесь, оно становилось все больше, и вот теперь, когда мне грозит опасность покинуть это теплое местечко, что-то внутри не дает мне сделать это. Оно пугает меня, заставляет подчиниться и понять, что менять жизнь — плохо и небезопасно. Боже, Маш, я думала, что схожу с ума. Я и сейчас так думаю.

А еще я точно знаю одно: скоро со мной случится то же самое, что и с полкой. Вспомни, уже никто из нас давно не заглядывал под стол и не трогал эту полку. Мы про нее забыли. Забудут и меня. В любом случае. Какой бы из двух вариантов я не выбрала. Те, кто останется, со временем меня забудут.

Я замолчала. Машка не смотрела на меня. Она перестала есть чипсы, сидела прямо, не облокачиваясь на спинку лавки, и, казалось, о чем-то размышляла. Наверно, мой жуткий монолог оказался для нее непонятной тарабарщиной, не надо было ей все это выговаривать, я сама многое из сказанного не совсем понимала.

— Мы тебя не забудем. Я тебя никогда не забуду, и не спорь со мной. — Машка помолчала, раздумывая, а потом тихо сказала: — Чего не скажешь об Антоне. Он ведь не собирается с тобой поддерживать отношения, если ты останешься здесь?

Я кивнула. Пусть Антон и не говорил об этом, но я была уверена — если мы расстанемся, то уже навсегда. Он не будет поддерживать отношения на расстоянии. Да еще и такие непонятные.

— Тогда, ты должна взвесить нас всех. На одну чашу весов положить меня, Кристю и Макса, а на другую Антона.

Подруга помедлила, а потом, заглянув в мои глаза, тихо спросила:

— Кто перевесит, Вась?

Почти сразу, так же тихо, я ответила:

— Вы.

Этим коротким словом было