Под прицелом бывшего - Виола Волконская

— Куда ты собралась? — его голос был низким, хриплым, вибрирующим прямо у моего уха.

— Пусти, Лёша. Я сделала своё дело, — попыталась я вырваться, но его хватка была железной.

— Ты думаешь, я позволю тебе просто уйти после того, как ты так нежно касалась меня? — он усмехнулся, и в этой усмешке не было веселья. Был голод и предвкушение.

Он поднял голову, и наши губы оказались в опасной близости. Я видела расширенные зрачки, видела борьбу в его глазах, между желанием обладать и необходимостью сдерживаться.

— Ты волнуешься за меня, Люся, — прошептал он, проводя свободной рукой по моей щеке. — Твои руки дрожали. Не от холода и не от боязни крови.

— Это профессиональная деформация, — соврала я, но голос предательски смягчился.

— Нет, — он покачал головой, приближаясь ещё ближе. Его тело было горячим, твёрдым, живым. — Это не правда. И ты знаешь это.

Он не стал целовать меня сразу. Он просто смотрел, позволяя мне утонуть в этом взгляде, позволяя страсти, которую мы оба пытались подавить, снова поднять голову. Воздух стал густым, электрическим. Я чувствовала, как моё собственное тело реагирует на его близость, как учащается пульс, как пересыхает во рту.

— Лёша... — выдохнула я, понимая, что сопротивляться бессмысленно.

— Шшш, — приказал он мягко. — Просто будь здесь. Со мной.

Сопротивление растаяло, как снег под весенним солнцем. Я перестала дёргаться, позволив его рукам удерживать меня на месте. В этом не было поражения, скорее, капитуляция перед чем-то большим, чем гордость или прошлые обиды.

Лёша медленно, почти благоговейно прижал меня к себе. Его грудь была широкой, твёрдой и горячей. Полотенце, обернутое вокруг его бёдер, было единственной преградой между моим телом и его кожей, но даже через эту ткань я чувствовала жар, исходящий от него. Я прижалась щекой к его здоровому плечу, стараясь не задеть свежую повязку, и закрыла глаза.

Тишина в ванной стала другой. Не давящей, а обволакивающей, уютной. Единственным звуком был стук его сердца — ровный, мощный, успокаивающий. Тук-тук. Тук-тук. Этот ритм казался мне самым важным звуком во вселенной. Он бился для меня. Здесь и сейчас.

Его пальцы, сильные и уверенные, начали перебирать мои волосы. Он расплёл мои волосы, и пряди рассыпались по его груди и рукам. Каждое движение пальцев по моей голове вызывало мурашки. Это было нежно. Так нежно, что у меня перехватило дыхание. Мы оба молчали. Ни он, ни я не хотели нарушать это хрупкое равновесие словами. Слова могли всё испортить, вернуть нас в реальность с её границами, опасностями и болью. А здесь, в этом маленьком пространстве, наполненном паром и запахом антисептика, существовали только мы двое.

Я слушала его дыхание, чувствовала, как расслабляются мышцы под моими ладонями, которые я всё-таки положила ему на спину. Робкое наслаждение этой близостью проникало в каждую клетку моего тела. Казалось, что время остановилось.

Но разум врача, хоть и притупленный эмоциями, всё же взял верх. Потеря крови, пусть и небольшая, давала о себе знать. Адреналин спадал, уступая место усталости. Ему необходим покой.

Я отстранилась от него совсем чуть-чуть, чтобы заглянуть ему в лицо. Его глаза были полузакрыты, взгляд затуманенный, но тёплый.

— Лёша, — тихо позвала я.

Он открыл глаза шире, и в них мелькнула тень тревоги, будто он боялся, что я сейчас убегу.

— Тебе нужно поесть, п сказала я твёрдо, но мягко проводя пальцем по его скуле. — И лечь спать. Ты потерял кровь. Организму нужны силы для восстановления.

Он посмотрел на меня, и уголки его губ дрогнули в слабой, но искренней улыбке. Эта улыбка сделала его лицо моложе, стерла с него маску сурового пограничника.

— Ты всегда такая зануда, доктор? — прошептал он, но в его голосе не было раздражения. Только нежность.

— Только когда пациент пытается геройствовать, — парировала я, чувствуя, как внутри разливается тепло.

Он поднял руку и накрыл мою ладонь своей, прижимая её к своей щеке. Его кожа была шероховатой, горячей. Он медленно, провел большим пальцем по моей нижней губе, затем по подбородку, очерчивая линию лица.

— Хорошо, — согласился он. — Но только если ты будешь рядом.

— Я буду рядом, — пообещала я, и сама удивилась тому, как легко сорвалось это слово с языка.

Но отступать было уже поздно, да и не хотелось.

Мы вышли из ванной. Я помогла ему надеть свободную футболку, аккуратно продев рукав через раненую руку, стараясь причинить ему минимум боли. Он позволил мне заботиться о себе, не возражая, лишь наблюдая за мной тем самым тяжёлым, внимательным взглядом.

На кухне я быстро накрыла на стол. Он ел медленно, сидя за столом, а я сидела напротив, подперев лицо рукой и наблюдала за ним. Между нами висело хрупкое перемирие. Мы не говорили о прошлом, не обсуждали будущее. Мы просто были вместе.

Когда он доел, я проводила его в спальню. Он лёг на кровать, сразу же проваливаясь в сон, истощённый событиями дня. Я укрыла его пледом, поправила подушку.

Перед тем как уйти, я остановилась у двери. Лёша уже почти спал, но его рука бессознательно потянулась ко мне. Я взяла её в свою, пожала и тихо прошептала:

— Спи.

Он слабо сжал мои пальцы в ответ, и я поняла, это перемирие может длиться недолго. Завтра снова начнутся споры, страхи и недоверие. Но сегодня... сегодня мы были просто двумя людьми, которые нашли друг друга в темноте. И этого было достаточно, чтобы пережить ночь. Он не выпускал мою руку и я легла рядом с ним.

Глава 16

Следующий день начался с тихого, настойчивого бульканья чайника на кухне, который поставила я.

Вчерашняя нежность, этот момент, когда Лёша держал меня и не хотел отпускать, всё это казалось сном, хрупким и непрочным. Но запах антисептика, который до сих пор чувствовался в воздухе, напоминал — это было по-настоящему.

Я сварила свежий кофе, крепкий, горький, и сделала себе бутерброд. Потом умылась и прошла в спальню, бесшумно ступая босыми ногами по полу. Мой пациент лежал на спине, раненое плечо было аккуратно укрыто одеялом. Свет утра пробивался сквозь полуприкрытые шторы, ложась полосами на его лицо, делая его почти мальчишеским. Без этой вечной настороженности, без жёсткого взгляда он казался другим. Тем Лёшей, каким я помнила его много лет назад, до всего, что нас разлучил. Только его волосы сейчас были короткими.

Сердце сжалось. Я хотела подойти, коснуться его лба, проверить, нет ли температуры. Но какая-то внутренняя преграда остановила