Обещай любить меня - Беллами Розвелл

— Хорошо, Бишоп. Позволь мне показать тебе твой новый дом.

Нэш следует за мной по длинному коридору с левой стороны бара, где у нас есть склад спиртных напитков, офис, который Джейс, Пенни и я делим, и лестница, ведущая в мою квартиру. Мы поднимаемся по лестнице на второй этаж и к моей входной двери, деревенской деревянной двери с одним из тех старинных латунных дверных молотков, которые можно увидеть вокруг старых зданий в городе. Я оставила его, потому что он придает месту характер и немного освещает историю за зданием.

До того, как Джейс и я купили конфискованную недвижимость у банка, она была домом для городской легенды. Old Nellie был самым популярным хонки-тонком по эту сторону Теннесси после того, как он впервые открыл свои двери в шестидесятых. Но спустя почти сорок лет и после смерти его владельца, Нельсона Харпера, Nellie's был вынужден закрыть двери клуба. Сам Нельсон обанкротил это место, управляя подпольным игорным заведением в подвале и влезая в долги, которые никто в Кроссроудсе никогда не видел.

Мой дедушка Бенсон Кинг рассказывал нам истории о «Старой Нелли» в лучшие годы ее существования, и я всегда мечтала вновь открыть место, которое могло бы сохранить историю Кроссроудса так же, как это делал старый бар.

— Чего ты ждешь, Би? — спрашивает Нэш, когда я не открываю дверь сразу. Я не хочу заходить внутрь, зная, что это только воплотит в реальность мое невероятно глупое решение.

Доставая ключи из заднего кармана, я чувствую на себе взгляд Нэша, но не решаюсь обернуться.

— Задумываюсь, стоило ли мне заключать сделку, чтобы впустить дьявола в свой дом.

Он хихикает, издавая глубокий, гортанный звук, от которого у меня на затылке встают дыбом волосы, когда я чувствую его так близко ко мне. Грубые пальцы смахивают мои волосы с плеча, его горячее дыхание дразнит мой затылок, а его левая рука прижимается к двери, запирая меня в клетке.

— Дьявол все равно проберется внутрь, Ангел. Ты не знаешь, как его остановить. — Боже, он пахнет чертовски невероятно. Запах его мускусного одеколона и виски на его губах, восхитительное сочетание мужчины и тайны. Но то, как его тело прижимается к моему, прижимая меня к двери, заставляет меня временно замереть.

— Нэш, — хнычу я, ненавидя себя за такую реакцию на него, когда в глубине души я знаю, что должна повернуться и засунуть свой ботинок ему между ног за то, что он меня коснулся. Но я этого не делаю, потому что знаю, что в тот момент, когда я повернусь к нему лицом, я не смогу контролировать себя.

Он издает темный, громовой рык, и я почти подпрыгиваю от этого пугающего, но бодрящего звука.

— Открой дверь, Бейли. Прежде чем кто-то из нас сделает то, к чему никто из нас не готов.

Как только он отходит, я быстро отпираю и открываю дверь, включаю свет, когда мы заходим внутрь. Нэш закрывает за нами дверь и следует за мной дальше в гостиную. Успокоенная тем, что я потратила лишние двадцать минут этим утром, чтобы убрать беспорядок из еды на вынос и пустых контейнеров из-под мороженого, через которые мы с Монро прошли за последние два вечера, я беру последние стаканы с журнального столика и ставлю их в кухонную раковину.

— Добро пожаловать домой.

Нэш проходит через маленькую гостиную, слегка увеличенную кремовой краской на стенах, молча оглядывая фоторамки, которые я расставила вдоль книжной полки у телевизора. Там есть разные фотографии моих братьев и меня, но большинство из них, это мои девочки и я с наших дней в колледже, а совсем недавно, с торжественного открытия Стингерс в начале этого года.

— Итак, ты в гостиной, а это кухня. — Нет, Бейли. Конечно, он знает, что это кухня.

Нэш Бишоп стоит в моей гостиной, уставившись на ярко-желтую кухню, которую мне еще предстоит покрасить и переделать. До меня жила женщина с вычурным вкусом, которая украсила пространство так, будто она в каком-то музее Энди Уорхола, с яркими цветовыми пятнами по всему пространству. У меня не было времени на переделку, я сосредоточилась только на одной комнате за раз, пока что это моя спальня и чердак наверху.

Он молчит, пока идет дальше в комнату и осматривает маленькое место. К счастью, дверь моей спальни закрыта, но полностью растрепанная гостевая комната полностью видна с того места, где он стоит.

Вдруг что-то привлекает его внимание, и он приседает, тянется за этим под журнальным столиком. К моему крайнему смущению, он встает и держит в руках светло-зеленый кружевной бюстгальтер, который, должно быть, упал, когда я складывала белье вчера вечером. Устыдившись, я тянусь за ним, но он держит его над моей головой, игриво насмехаясь надо мной.

— Отдай, Бишоп. — Он усмехается, и я быстро выхватываю его из его рук и засовываю в свой задний карман. Хотя я не упускаю из виду, как меняется его дыхание, когда моя грудь прижимается к его. Это длится не дольше нескольких секунд, но я это замечаю, и это каким-то образом заставляет меня чувствовать себя уполномоченным вызвать такую реакцию у мистера хладнокровного, спокойного и собранного.

— Как долго ты здесь живешь? Похоже, ты только переехала.

Я взбиваю одну из красочных диванных подушек, достаю коробку из другой и ставлю ее в угол маленькой столовой, которую я редко использую, опасаясь, что он сочтет что-то еще совершенно неуместным.

— Полгода. Но из-за HoneyBees и Стингерс я никогда не бываю дома. Место требовало много работы, на которую у меня не было времени. Еще два часа назад я не ожидала, что у меня будет сосед по комнате. В спальне много коробок, сложенных внутри. Сейчас она служит мне кладовой, но мы можем передвинуть некоторые вещи, чтобы освободить место для тебя.

— Нет нужды. Я лягу на диван. — Мы оба смотрим на два маленьких диванчика, на которых, кажется, даже я не смогу удобно лечь. Я довольно среднего роста, пять футов пять дюймов (прим. ~165 см), но Нэш ростом не ниже шести двух дюймов (прим. ~188 см), и я не уверен, что оба дивана вместе подойдут его широкой фигуре.

— На верхнем этаже есть футон, которым можно пользоваться, пока я не обустрою гостевую спальню. Обычно там мы с девочками проводим время, но я уверена, что в течение следующих нескольких недель мы будем проводить еженедельные девичники у Билли.

Я уверена, что Монро не обрадуется, узнав, что Нэш останется у меня, но, по крайней мере, она