Обещай любить меня - Беллами Розвелл

— Ну, разве нет?

Его улыбка широкая и сияющая, и я чертовски злюсь.

— Прекрати, Бишоп. Или я вышвырну твою задницу, прежде чем ты даже распакуешь вещи.

Обхватив меня за спину, Нэш притягивает меня ближе к себе, мои руки взлетают к его груди, чтобы не врезаться в него. Я чувствую его быстрое сердцебиение под своей ладонью такое же быстрое, как и свое собственное.

— Я подъёбываю тебя, Би. Я забыл, как это весело.

— Ну, не надо, Нэш. Мне не нужно, чтобы ты подъёбывал меня или играл в свои игры. Ты живешь в моем доме, потому что тебе больше некуда идти, и мой брат понимает, что это моя единственная слабость. А не потому, что я хочу, чтобы ты был здесь. Лучше бы тебе это запомнить.

Он отпускает меня и делает шаг назад, его взгляд становится жестче, а его внезапное игривое поддразнивание становится холодным.

— Понял, Би. Ты босс, ты устанавливаешь правила.

Я хочу извиниться, чувствуя себя виноватой за то, что была так резка, но это правда. Альтернатива, поддаться его обаянию, и я не могу рисковать сделать это снова. Нэш будет в городе два месяца. Это шестьдесят дней борьбы с чувствами, которые он воскресил во мне одним лишь взглядом и невинным прикосновением. Я не могу позволить себе упасть в то место, куда он меня отправил, когда оставил. Я боюсь, что если я это сделаю, на этот раз, я не выберусь оттуда живой.

ГЛАВА 11

Бейли

Двенадцать лет назад

Яркие огни колеса обозрения освещали ночное небо, мерцая вокруг нас, а смех и кантри-музыка раздавались вдалеке. Ярмарка округа Колтон была в самом разгаре, и это было одно из главных событий, проводимых ежегодно здесь, в Кроссроудс, то, чего мы с друзьями ждали весь год. Жара в Северной Каролине была невыносимой даже ночью, но запахи сладкой ваты, попкорна и барбекю наполняли воздух.

Мы с Билли были по колено в воронкообразном торте (прим. это торт, который имеет форму воронки, т. е. сужающуюся к центру), покрытом мороженым и свежей клубникой, в то время как Бринн поглощала жареный соленый огурец так, как могла только она. Мы были на ярмарке с одиннадцати утра, но сейчас было уже почти девять вечера. Мама взяла нас с собой, чтобы помочь с продажей выпечки и сладким чаем, но после нескольких часов катания на колесе обозрения, качелях и различных других аттракционах я была измотана и готова была пойти спать.

— Еще раз на колесе обозрения, Бейли. Пожалуйста, — взмолилась моя младшая сестра Бринн, запихивая в рот последний кусочек соленого огурца. Ее светло-коричневые косички взлетели, когда она подпрыгнула от волнения. Я протянула руку и стерла жареные крошки с ее подбородка.

— Бринн, уже поздно, и мои ноги меня убивают. Мы вернемся завтра снова и покатаемся на колесе обозрения столько раз, сколько ты захочешь. Мама начнет звонить и пошлет мальчиков искать нас, если мы не вернемся в ближайшее время.

В свои двенадцать лет Бринн могла оставаться, пока она была рядом со мной. Таков был уговор. Даже в шестнадцать лет у меня все еще был комендантский час, который я не рисковала нарушать.

— Пожалуйста, — умоляла она, но ее милые щенячьи глазки не действовали на меня.

— Бринн, завтра воскресенье, и мама хочет, чтобы мы встали пораньше и пошли в церковь.

Билли подскочила перед нами и взяла Бринн за руку.

— Да брось, Бейли, сейчас лето. Поживи немного. Я отведу тебя, Бринн, раз уж Бейли здесь не понимает, что значит веселье.

Они вдвоем побежали вперед очереди, и Билли подмигнула посетителю, и их быстро пропустили. Я выбросила почти целый воронкообразный торт в мусорку и вытерла руки о платье, стряхивая с пальцев остатки сахара.

— Бейли не знает, что такое веселье, — пробормотала я себе под нос. — Да, я покажу тебе веселье.

Я потопала к аттракциону, горя желанием показать им, что могу время от времени нарушать правила, но врезалась в твердое тело прямо перед тем, как встать в начало очереди.

— Ого, притормози. Куда ты так торопишься, Ангел?

Мое сердце застряло в легких, и я заставила себя дышать, когда Нэш Бишоп поймал меня твердой рукой на талии, прежде чем я упала на землю.

— Нэш, — простонала я, чувствуя, как мышцы его рук напрягаются под моими пальцами, когда я крепко сжимаю его.

От его улыбки у меня подогнулись колени, и если бы он уже не поддерживал меня, я бы упала к его ногам.

— Почему ты не дома и не лежишь в своей постели, как хорошая девочка? — спросил он, вытирая большим пальцем взбитые сливки с уголка моих губ.

Я была заворожена, наблюдая, как он подносит большой палец ко рту и облизывает его.

— Бринн хотела еще раз прокатиться на колесе обозрения, — нервно заикаясь, пробормотала я, не отпуская его. Он тоже не убрал руку с моей талии, и я почувствовала, как его пальцы глубже впились в меня. — Билли и она убежали прежде, чем я успела сказать «нет».

Дразнящая улыбка стала шире, когда он поставил меня на ноги и сделал шаг назад, увеличивая расстояние между нами.

— И оставили тебя здесь совсем одну?

Его вопрос был насмешливым, как будто я была какой-то маленькой девочкой, за которой нужно присматривать.

— Я собиралась присоединиться к ним. Билли сказала, что я не веселая, потому что хочу домой.

Меня охватило смущение, когда я поняла, как по-детски я это звучало. Что, черт возьми, со мной не так, и почему я становлюсь бессвязным беспорядком всякий раз, когда Нэш рядом? Мои щеки горели, когда его взгляд был на мне, не отвлекаясь, несмотря на то, как я хотела исчезнуть или убежать и спрятаться, притворяясь, что этого разговора никогда не было.

— Так что теперь ты собираешься нарушать правила, а, беда? — Нэш потянулся за моей рукой и повел меня в начало очереди. Он потянул меня к себе, тайком засовывая нас в следующую тележку раньше остальных людей, которые терпеливо ждали посадки.

Я услышала, как парень застонал от разочарования, но нас быстро заперли и мы пошли дальше.

— Что ты делаешь? — спросила я, смущенная.

— Пойдем и нарвемся на неприятности, Би.

Я лихорадочно огляделась, боясь, что кто-то нас увидит и слух дойдет до моих братьев, но я не узнала никого из людей перед нами. Бейли и Бринн уже сидели в одной из других тележек,