Тени тебя - Кэтрин Коулc

Ее безупречный вид заставил меня почувствовать себя еще более неуверенно в своем потертом свитере и выцветших джинсах. Кэйтлин поджала губы:

— Они держатся за руки. Они слишком малы для этого.

— Они дети. Это абсолютно невинно.

Кэйтлин фыркнула:

— Не удивлена, что ты одобряешь такое поведение. Сколько тебе было? Двадцать, когда ты ее родила?

Я напряглась. Этот осуждающий взгляд был мне не в новинку. Сейчас мне двадцать семь, двадцать два было, когда я взяла Кэйди под опеку. Но выглядела я немного моложе, а кусочек блесток, который Кэйди сегодня прилепила на меня, этому точно не помогал.

Я натянула ослепительную улыбку:

— Кэйтлин, ты такая добрая. Обожаю, что ты считаешь меня такой юной.

У нее отвисла челюсть, а я повернулась к Чарли и Кэйди:

— Привет, вы двое.

— Здравствуйте, мисс Аспен, — поздоровался Чарли.

— Как насчет того, чтобы поехать к нам сегодня? Твой папа и дядя будут там.

Я услышала раздраженное фырканье со стороны Кэйтлин, когда она развернулась и удалилась.

Чарли расплылся в широкой улыбке:

— Это было бы круто!

Кэйди запрыгала на месте, не выпуская его руку:

— А мистер Гриз будет там?

Что-то кольнуло меня изнутри.

— Будет.

— Это лучший день в моей жизни! — радостно закричала она.

— Пошли, ребята. Чарли, твое сиденье уже в машине.

— Ох, да ну. Я же говорил папе, что оно мне больше не нужно.

Я едва сдержала смешок:

— Боюсь, это закон. А папе не к лицу нарушать закон, ведь он у нас шериф.

Плечи Чарли опустились:

— Ну ладно.

Кэйди потянула его за руку:

— Мы можем украсить твое сиденье. Я на свое наклеила розовые блестки и наклейки.

Он посмотрел на нее задумчиво:

— А можно наклейки с лягушками?

— Конечно можно, — кивнула Кэйди.

— Тогда ладно.

Когда все было решено, я усадила их двоих на заднее сиденье:

— Готовы к приключениям?

Чарли улыбнулся:

— А у тебя дома есть печенье?

Я повернулась к нему:

— Я, по-твоему, похожа на дилетанта?

Он нахмурился:

— А кто такой дилетант?

— Это тот, кто не знает, что делает. Новичок.

Он снова заулыбался:

— Нет. Ты печешь самые вкусные печенья, маффины и сконы на свете.

— Спасибо, Чарли. Ты только что сделал мой день лучше.

— А мой день станет лучше, если я съем пару печенек.

Я рассмеялась, выезжая с обочины:

— Печенье у меня есть. Но я подумала, что мы могли бы немного поэкспериментировать на кухне после того, как я поболтаю с твоим папой и дядей. Я как раз работаю над новым рецептом.

— Он вкусный? — спросил Чарли с сомнением, явно не желая отказываться от печенья.

— Мамина еда всегда вкусная, — сказала ему Кэйди. — Ну, кроме тех случаев, когда она делает брокколи. Это ведь не брокколи, да?

Боже, как же эти двое лечат душу.

— Никакого брокколи. Я хотела испечь двойные шоколадные маффины с арахисовой пастой.

В машине на мгновение повисла тишина.

— Это звучит чертовски круто! — закричал Чарли.

— Это как мое любимое, только еще лучше, — вторила ему Кэйди.

— Рада, что вы за, — сказала я, сворачивая на Хаклберри-лейн.

Они болтали на своем скоростном детском языке, в котором я не имела ни малейшего шанса разобраться. Лишь изредка до меня долетали названия сладостей или десертов — и все. Но этот смех и радость согревали сердце. Идеальное лекарство после тяжелого дня.

Я свернула на свою подъездную дорожку и заметила внедорожник Лоусона. А когда увидела рядом с ним грузовик Роана, сердце забилось чаще.

— Соберись, — пробормотала я себе под нос.

Как только машина остановилась и двигатель заглох, дети отстегнулись и выскочили наружу. Я поспешила за ними и увидела, как из сарая выходят Роан и Лоусон. Дети рванули к ним.

— Как Дори? — крикнула Кэйди.

Губы Роана едва заметно изогнулись. Если бы я не привыкла разглядывать его до мелочей, то наверняка бы это пропустила.

— Она выглядит отлично. Думаю, через пару дней сможет вернуться домой.

Лицо Кэйди омрачилось:

— Я буду скучать по ней.

Взгляд Роана стал мягче:

— Уверен, ты еще ее увидишь. И будешь счастлива знать, что она снова со своей семьей.

Кэйди кивнула и посмотрела на меня:

— Я бы очень грустила, если бы мне пришлось быть далеко от мамы.

Сердце сжалось.

Лоусон кивнул мне:

— У тебя тут стало еще больше, чем в прошлый раз. Эму?

Я виновато улыбнулась, бросив взгляд на эму, пасущуюся вместе с козами:

— Ей нужно было место, где остановиться.

Лоусон покачал головой:

— Не терпится посмотреть, кто появится следующим.

— Я хочу гризли, — воскликнула Кэйди.

Лоусон расхохотался:

— Тогда Роану, пожалуй, придется тебя арестовать.

Кэйди подняла на Роана глаза:

— Арестовать меня?

Губы Роана дрогнули:

— Медведей нельзя приручать. Они могут причинить вред, даже не желая этого.

Губы Кэйди сжались в упрямую линию:

— Не причинит, если мы друзья и он перекусил.

Я сжала плечи Кэйди:

— Как насчет того, чтобы сначала самой перекусить, прежде чем ты начнешь нас по одному таскать?

Она захихикала и притворилась, что кусает меня за руку:

— Вкус как у Cap'n Crunch.

Я рассмеялась и повела всех к дому. На верхней ступеньке потянулась к маленькой дощечке в дверной раме, отперла замки и впустила всех внутрь.

Чонси тяжело подошел к нам, и я погладила его, открыв дверь, чтобы он вышел по своим делам.

Роан оглядел пространство с подозрением:

— А где демон?

Брови Лоусона взлетели вверх:

— Демон?

— Ты встречался когда-нибудь с этим одноглазым созданием из ада? — спросил он.

Чонси вернулся обратно и поднялся по ступенькам. Я заперла дверь, хоть дом и был полон людей. От некоторых привычек трудно избавиться.

— Мой кот. Он боится бедного, невинного кота, — объяснила я Лоусону.

Тот посмотрел на Роана с весельем в глазах:

— Ты боишься кота? Ты работаешь с самой опасной дикой живностью в округе, а кот тебя напугал?

— Этот так называемый кот чуть не лишил меня пальца и глаза, — проворчал он.

— Значит, Пайрэт тебя любит, — сказала Кэйди.

— Могла бы и поменьше любить, — буркнул Роан.

— Можно мы пойдем играть в мою комнату? — спросила Кэйди.

— А перекусить не хочешь?

Она покачала головой:

— Я хочу показать Чарли свою новую игру.

— Ладно. Но скажите, если проголодаетесь.

Чарли оглянулся через плечо:

— Мы ведь все еще будем делать те шоколадные маффины с арахисовой пастой, да?

— Еще бы, — пообещала я.

Когда дети скрылись в конце коридора, я повернулась к мужчинам, чье присутствие делало мою гостиную крошечной:

— Хотите что-нибудь выпить? У меня есть кофе, чай, вода и сок.

— От чая не откажусь, — сказал Лоусон.

То, что он пил чай,