Бессердечные мальчики никогда не целуются - С. Дж. Сильвис

Я хрипло хмыкнул, сдерживая желание заткнуть ей рот своим членом.

Неужели она не понимает, что я занят куда более важным зрелищем?

Я застонал, резко двинув бедрами в её цепком захвате, сжимаясь от ярости, пока один из парней перед Слоан отошёл, открыв её мне ещё больше. Взгляд упал вниз, и под поверхностью кожи закипела ярость, когда я снова врезался в тёплую ладонь Пенелопы.

На мгновение я забыл, что ненавижу Слоан. Забыл, что она лучшая подруга моей сестры — близнеца, что она презирает меня за шантаж, которым пытался оттолкнуть её.

Но у неё был дар заставлять меня забывать, кто я и откуда.

Боль прочертила по коже, разжигая гнев. Я разорву этих ублюдков на части. И её заодно.

Как она посмела врезаться мне в кости и перевернуть мой мир, когда я не хочу иметь с ней ничего общего? Я пытался возвести между нами стену, но за последние двадцать минут она рухнула.

Игнорируя Пенелопу и её грязные речи, которые даже не долетали до моего сознания, я притянул её ближе, сократив расстояние до Слоан. Мне не нужно было ничего, кроме её сверкающего взгляда — дерзкого, соблазняющего, прикованного ко мне.

Я вижу тебя.

И я чувствовал её. Чувствовал что — то, и не знал, что с этим делать. В моих руках была бомба, а пальцы — не такие устойчивые, как обычно.

Бёдра двигались в заданном ритме, рука сжимала затылок Пенелопы, пока я наблюдал, как моё трогают и разглядывают двое, даже не понимая, с чем они связались.

Мышцы напряглись, когда Слоан переходила от одного к другому, но я лишь стиснул зубы и усмехнулся, разглядев светящуюся надпись на её животе — явно предназначенную для меня.

Ну и сучка.

Наглая, хитрая маленькая дрянь.

И в этот момент — крошечная, едва заметная искра чего — то тёплого зацепилась во мне. Мне сразу стало интересно, о чём она сейчас думает.

Я не мог отрицать, что мне нравилось знать: она думала обо мне ещё до вечеринки.

Я вновь перевёл взгляд на неё и усмехнулся. Надеялся, что хоть немного напугал её. Но усмешка медленно сошла с лица, когда я сосредоточился на её чертах. Сердце бешено заколотилось. Чувство, маскирующееся под благородную защиту, но пропитанное жадным обладанием, пронзило меня, словно пуля.

Это не было похоже на то, что я испытывал к сестре или даже к Джорни. Это было сильнее. Это не имело ничего общего с безопасностью.

Я замер, когда её игривый, понимающий взгляд потух. Голова беспомощно склонилась набок, парень сзади застыл, а второй поднялся с колен, закрыв её от меня.

Тревога, острая и незнакомая, пробежала до кончиков пальцев. Я выдернул член изо рта Пенелопы и отшвырнул её в сторону. Всё вокруг вышло из — под контроля, а ведь я ненавидел беспорядок. Не было чёткого плана, как «исправить» ситуацию. Но это не имело значения, когда мой взгляд, пылающий яростью, нашел двух парней, которые тащили Слоан через всю вечеринку, пока она едва держалась на ногах.

Я размял костяшки и двинулся за ними.

Не убивать их. Не убивать их. Не убивать их.

Глоток, острый как лезвие, обжёг мне горло, пока животная жажда заполняла все мои чувства. Я ни за что не признался бы в этом никому, но это ощущение не приносило облегчения. Привычное — не значит безопасное. В моём случае оно становилось топливом для кошмаров.

Достигнув поворота стены, я окинул взглядом длинный коридор, заглушив стук в висках, и прислушался к их перепуганным голосам:

— Она что, так пьяна?

— Ты ей чего — то подсыпал?

— Она почти без сознания.

Дверь в конце коридора была прикрыта, но из — под неё лился свет. Я просунул пальцы в щель, и древесина с силой ударила по пульсирующим венам. Когда дверь распахнулась, мой взгляд мгновенно нашёл её — и дыхание перехватило.

— Какого хуя вы ей дали?! — щеколда щёлкнула, когда дверь захлопнулась за моей спиной.

Слоан медленно моргнула несколько раз. Её лицо было мертвенно — бледным, а размазанная алая помада лишь подстегнула ярость, кипящую в моей крови.

— Ч — что? — парень, которого я узнал, как посетителя спортзала, бросил её прямо передо мной.

На долю секунды я позволил проявиться своим навыкам, уже представляя, как ломаю ему руку.

— Тобиас… — медленно проговорил парень, который еле удерживал обессиленную девушку, в то время как его друг с опаской наблюдал за мной. — Мы ничего ей не давали.

Его взгляд скользнул в сторону товарища, и мне захотелось вырвать его губы — ведь я знал, что они только что касались её.

Я протянул руку к этому ничтожеству, которое чуть не уронило Слоан на пол, и сжал его горло, прижав к стене с силой, которую копил с тех пор, как впервые осознал, что у меня есть мышцы.

— Почему он только что посмотрел на тебя? Ты что — то ей подсыпал?

Я слегка ослабил хватку, но он даже не попытался вырваться. Это не помешало мне другой рукой резко отогнуть его палец, чтобы вернуть его внимание. Он вскрикнул — и на мгновение этот звук успокоил меня.

— Она… она выпила мой шот, но он даже не был для неё! Я, блять, не подмешивал ничего, если ты об этом. В Святой Марии нет наркотиков. Это строгий запрет от Бунтарей, а их слово — закон. — Он скривился. — Чёрт, чувак, мой палец… Кажется, ты его сломал.

Отлично.

— Сколько шотов она выпила?

Я снова взглянул на неё. Её глаза были полузакрыты, скрывая тот озорной огонёк, который я видел уже не раз.

Чёрт, почему моё сердце колотится так, будто рвётся наружу?

Я отвел взгляд, раздражённый тем, что что — то смогло нарушить чёткий, механический ритм моего сердца.

— Ну, типа... три? Чувак, клянусь, она была в порядке, когда мы начали...

Да, когда вы, блять, начали трогать то, что предназначено мне.

— Три шота? И всё?

— Я не... — её глаза закрылись, а на лбу выступила капля пота. — Мне нехорошо...

— Иди найди кого — то из Бунтарей. — В конце концов, это их школа. Я, блять, понятия не имел, что тут обычно происходит. Неужели наркотики здесь в ходу?

— Эй. — Я щёлкнул пальцами перед тем, как вырвать Слоан из рук второго парня. Тот без сопротивления отпустил её и попятился, дёргающимися от страха движениями последовав за другом. Хорошо. — Ты принимала наркотики?

— Что? Наркотики? — Я сосредоточился на её губах, мгновенно разозлившись из