На крыльях любви. Лебедь - Эмилия Грин

– Кирилл… – непроизвольно смочила пересохшие губы кончиком языка.

Облизала, ощущая, как слабое тело затапливает мучительным желанием чувствовать его ближе… Гораздо ближе.

– Лебедева, ты че творишь? – сипло рассмеялся. – Я как стекло… А все равно будто угашенный… В хла-а-ам. В кого ты меня превратила? Сшила-таки? М? Колись? – его рваное дыхание оседало на моем лице, распространяя ледяной озноб по телу.

– Сшила?! – я моргала.

– Кукла-Вуду сшила втихаря? И каждый день колешь иголочки? Да, сокровище? Есть не могу… Спать не могу.

Сокровище…

Его ладони скользнули мне под джинсовую курточку, под водолазку… оглаживая пупырчатую от мурашек кожу…

– Домой… Нужно… домой…

Где-то поблизости между этажами хлопнула дверь, послышался звук шагов…

Нехотя размыкая объятия, Кирилл взял меня за руку и повел к нужной квартире: он забрал у меня сумку, пошарился там, выуживая связку ключей и… с первой попытки открыл наш тугой замок.

– Но как ты…

– Лебедева, рот закрой! – пропуская меня в темный коридор, захлопнул за нами дверь, щелкнув замком.

Заторможено отметила, что в квартире нигде не горит свет. Но Света ведь собиралась остаться дома!

Или все-таки нет?

Воронов вновь зажал меня в темном углу.

– Какая гладкая… – обвел впадинку пупка по кругу, срывая с моих губ жалостливый робкий писк. – Сегодня я увижу-у… Все увижу-у… – дышал мне в шею, целуя ее и слегка прикусывая.

– Нет… Там и так засосы-ы… – дрожащим бессвязным голосом, цепляясь за его широкие плечи. – Отпусти-и меня, Кир-и-л-л…

– А мне поставишь? М? – посмеиваясь, нахал расстегнул пуговичку у меня на джинсах, пробираясь проворными пальцами под эластичную ткань, оттягивая край белья… Потрогал меня там.

Дышать перестала.

Не могла даже пошевелиться.

Бедра и низ живота налились горячей кровью.

Волнующее онемение пронеслось по ногам.

– Украсишь мое тело засосами, красавица? – Нащупав центр, Кирилл удерживал меня на привязи горящих дурманом глаз. – Но только после того, как я исследую тебя ртом… везде…

Наклонившись, Воронов размашисто провел по моим губам языком, раздвигая их…

– Ки-и…

С глухим стоном, обхватив мое лицо пятерней, Воронов оглушил упоительным влажным поцелуем, яростно сминая мои губы, цепляя мой язык и сплетая его со своим.

Вжирался. Как обезумел…

Запустила пальцы в его растрепанные волосы.

Несильно потянула, и… нас унесло… Застонала ему в рот, теряясь в этом головокружительном поцелуе…

Два изголодавшихся. Диких. Свихнувшихся…

– Соскучилась? – а его пальцы внутри меня… творили волшебство.

Так глубоко… Разрывало от ощущений… Затапливало. Было мокро. Катастрофически полыхала под его пальцами. Сгорала от стыда…

Соскучилась…

Смертельно соскучилась.

И душа нараспашку. Перед тобой. Снова.

– Ки… рилл… – слегка отстранившись, посмотрела на него остекленевшим взглядом.

– Кто-то еще целовал тебя так? – Кончики пальцев Воронова ласкали, неторопливо растирая мое возбуждение, утопая в нем… время от времени врываясь в узенькое отверстие…

Я молчала. Да он и так знал ответ…

– Мне так этого не хватало… – шепотом, не до конца осознавая, что произнесла это вслух.

На этот раз я сама к нему потянулась, проталкивая кончик языка между плотно сжатых зубов. Горячо и влажно поцеловала… Сама. Так, как он любил… Помнила… Чего уж там.

Кирилл оскалился, вмиг перехватывая инициативу. Немного не рассчитав, он меня укусил.

– Бо-ольно, – выдохнула с жалобным писком, ощущая характерный металлический привкус во рту.

– Кровосмесительный… – одержимо улыбнулся, крепче прижимая меня к груди, – Сейчас Кирилл поцелует… – И зализал с такой отчаянной нежностью.

Ног не чувствовала, а его властный рот продолжал атаку.

– Кирилл, нам надо-о-о…

– Давно пора. Я тут подумал, ну их эти презервативы… Специально оставил в тачке. Мы ведь и без них прекрасно обойдемся? М?

Я вздрогнула. Застыла. Нервно усмехнулась.

Без презервативов? Он серьезно? Нам во всей этой неразберихе не хватало только детей.

– Я думала, в нормальных отношениях к женитьбе и детям приводят свидания, конфетно-букетный период, притирка, наконец. Разве нет?

Подхватив меня под бедра, Воронов в полумраке сделал несколько шагов, усаживая меня на край комода. Наглец прошелся ладонями по моим коленям и, слегка надавив, без сопротивления развел онемевшие ноги, устраиваясь между ними.

– Ки… рилл? – Язык моментально одеревенел, во рту собрался избыток слюны.

Парень подтянул меня еще ближе. Прижался вздыбленным пахом. Нас разделяла лишь эластичная ткань джинсы. Даже в темноте я видела, какой лютой похотью отсвечивают темные глаза Воронова. Разомкнула пересохшие губы, пытаясь насытиться кислородом… Хоть глоточек воздуха…

– Ты сама не захотела нормальных отношений. Алина. Поэтому имеем то, что имеем… Если не уложишь меня в кроватку, я возьму тебя прямо здесь, – мрачно усмехнулся, потираясь возбуждением между моих разведенных ног.

– Погоди…

Я попыталась оттолкнуть его, однако Кирилл перехватил мои запястья, заводя их за спину.

– Ш-с… Красавица, куда собралась? – Прижался к моей шее губами, вынуждая запрокинуть голову, как домашней кошке подставляясь под его ласку. – Я устал представлять на их месте тебя. – Навалившись сверху, он уложил меня на комод. Задышала часто-часто, судорожно глотая воздух. – Я хочу тебя. Всегда хотел и, видимо, пора смириться. Сдаюсь. Делай со мной все, что пожелаешь. Прогони. Наори. Затрахай. Третий вариант предпочтительнее. Ну же! Чем я хуже Безрукова?

И снова Безруков! К чему он вообще вспоминает его всю ночь? Сто лет прошло с того нелепого поцелуя на школьной дискотеке! Попахивало клиникой… Хотелось докопаться до сути.

– Погоди… Нам надо объясниться… – стараясь не реагировать на собственнические грубые касания.

– Ты не привлекаешь меня как собеседница, Лебедева. Два и два-то складывать научилась? – спросил с хриплым смешком.

Широкая ладонь парня пробралась под водолазку – большим пальцем Кирилл оттянул перемычку на бюстгальтере, двигаясь дальше… Он смял мою правую грудь пятерней, обводя затвердевший сосок мягкой шершавой подушечкой. Сплюснул. Играя с ним. Разливая волшебное тепло в груди. Между ног. Там было… постыдно мокро.

– Я должна тебя…

Посасывая чувствительную кожу, Воронов проложил дорожку из поцелуев от моей шеи к подбородку, как зверь подбираясь к приоткрытым искусанным губам.

Собственнически. Но в то же время, нежно. Чередуя ласку и напор.

– …кое о чем предупредить… Это… важно… – рвано выдохнув, поняла, что пропадаю…

В горле натуральная засуха. И этот манящий чувственный рот в миллиметре от моего казался вожделенным оазисом. Стук наших сердец оглушал. Ба-а-ах-ба-а-ах. Растворялась в нем, цепляясь пальцами за сильные мужские плечи. Ба-а-ах…

– Лебедеваа…

– Кирилл…

– Никаких разговоров. Но, возможно, к утру я изменю свое мнение… – И весьма ощутимо толкнулся, вжимаясь каменным пахом в промежность.

– Я не хочу та-а-ак… – из последних сил.

– А как ты хочешь, Алин? – потянулся к кромке белья, погладив мой живот сбитыми костяшками. – Как мне тебя любить? Расскажи? В каких… – усмехнулся. – Ладно, разберемся по ходу… Нравится, значит, адреналин? Начнем