На крыльях любви. Лебедь - Эмилия Грин

Воронов, как был в рубашке и джинсах, забрался ко мне в душ, меняя ледяную воду на теплую. Дрожала, шмыгая носом, пальцами размазывая поплывшую тушь, когда он прижался ко мне, осторожно, будто поломанную куклу, обнимая под грудью.

– Я с ней расстался, – охрипшим голосом.

– Да плевать… Ты вечный НОМЕР ДВА! Ха-ха!

– А ты для меня номер один. Всегда была и будешь… Все, Алина. Успокойся. Пошли спать.

Глава 17

POV Кирилл

Сканировал расфокусированным взглядом Её окна. Свет уже давно не горел, однако я был уверен – не спит мое Сокровище.

Не уснуть нам друг без друга…

Шумно втянул воздух.

Наконец эта гордая и независимая обнажила передо мной душу. Содрогалась всем телом, сыпля проклятиями и нанося мне свои смешные удары… А я, ошалев от счастья, боялся пропустить хоть что-то…

Значит, не все у нас так безнадежно.

На ее несчастье, нам до сих пор по пути…

И эта ночь многое для меня прояснила.

Не забыла.

Скучала.

Обижена.

Ненавидит (с этим посложнее).

Хочет меня (а вот это уже хорошо).

– Я не хочу, чтобы ты уходил… – решительно потянула меня в свою спальню.

И вот тут мне бы рот зашить, ибо и так весь вечер нес какую-то лютую дичь, но нет, решил единственный раз поступить по-джентльменски – ответил честно.

И понеслось.

И Алина пустила мне кровушку. В прямом смысле. Атаковала своими маленькими кулачками. Но как же она была прекрасна в этот момент… Божественная моя. Злющая. С пылающими от ненависти глазами. И подрагивающими губками, искусанными мной же несколько минут назад. Запах ее тела до сих пор кружил голову – чистая энергия страсти.

Ответила так ответила.

Влажная одежда противно липла к телу.

Кожа на лице и шее немного саднила.

Заслужил.

Хотя Алина обращала внимание только на слова, контекст ее вообще не интересовал. Первая девушка, с которой я не хотел использовать «защиту». Ну, залетит и залетит. Женюсь. Запру ее дома. Пусть рожает и воспитывает моих детей. Хватит лыбиться мужикам в этот проклятом ресторане.

А вообще не так я себе представлял сегодняшний вечер…

Дожидался Её на парковке, чтобы наконец хоть как-то пообщаться. Потому что наши регулярные встречи в «Патриках» проходили по одному сценарию: Лебедева воротила от меня свой аккуратный нос. Даже не здоровалась… Администраторша хренова!

Но именно сегодня моя неуловимая Алина собралась на дискотеку! И клуб выбрали достаточно популярный… Знал пацанов, которые там регулярно зависают. И некоторых девчонок тоже знал. Куда ж без этого…

Сипло выдохнул, припоминая свою красавицу в центре танцпола рядом с каким-то козлом. Ну, ок. Отдыхали компанией. Еще как-то пытался это понять. Но когда она уединилась с ним за барной стойкой… Всё. Вызывайте санитаров… Я уже был не я.

Сидела, хихикала, активно поддерживая диалог. И ни слова мне за эти долбанные дни… Ни единого слова… Хотя я, как пес цепной, всегда находился поблизости. Мне же больше делать нечего, только тусоваться часами в ресторане.

Хмыкнул, продолжая сканировать Её окна. По итогу… В очередной раз сорвал на Лебедевой свою злость.

Да, хотел ее довести.

Умышленно.

Потому что в моей извращенной картине мира страдать мы должны вместе.

Даже вспоминать не хотелось, какой чуши наговорил. И этот звонок в отель… А ведь планировал отвести ее совсем в другое место. Переключиться. В некотором роде даже произвести впечатление. Удивить. Знал – такой отдых придется моей темной принцессе по нраву.

Но все, как обычно, пошло не по плану…

Вспомнилось излюбленное выражение Павлика.

«А какой у нас план? Колумбийский».

Ха-ха. Занавес.

Хотя в один момент думал, уже свихнемся…

Но это ее «Ты видел нас с Егором?» как ведерко льда за шиворот.

То, с какой теплотой она прошептала его имя, меня порвало.

В ошметки. Башка отключилась. Бесы вырвались наружу.

И хорошо, что нас унесло не туда…

Не так я себе представлял долгожданный первый раз с девушкой, которую, несмотря на всю чернуху, вопреки всем законам логики и здравого смысла, я продолжал любить. Не под воздействием ядерной ревности и лютой злобы.

И в душе она меня не оттолкнула… Мокрая. Разгоряченная. Злая.

Дикарка Алина.

Запрокинув голову, я перешел на утробный смех.

Позволила обнять себя. Мое Сокровище. Хотел раздеть ее и унести в койку. Мириться. До седьмого пота. Чтобы добавила и на спине царапин…

Но тут прилетела наша тотемная птица – обломинго!

Соседка нарисовалась. Эта Света, звезда иммунитета, приперлась после ночного сеанса кино и застала картину маслом – зарёванная Лебедева и я с расцарапанным фейсом. Видели бы вы ее лицо… Реально думал, эта идиотка ломанется вызывать полицию…

Еще и Алина со своим загробным: «Кирилл уже уходит…»

А так хотелось ей возразить: никуда ты от меня не денешься – влюбишься и женишься. Но решил дождаться более подходящего момента. Реально надо придумать что-то с ее соседкой, так как заманить Лебедеву при наших весьма непростых исходных данных на мою территорию – задача со звездочкой.

До скрежета зубов стиснул челюсти. Откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.

– Мне так этого не хватало… – И сама испугалась этих своих слов.

Тянулась ко мне ручонками. Игриво толкнулась кончиком языка между зубов. Облизывала мои губы, всхлипывая от удовольствия. Тихоня. Влажная и страстная. Целовала… Целовала… Сама.

А как мне тебя, Лебедева, не хватало…

И снова подыхал под ее окнами, будто семнадцатилетний половозрелый подросток… Ничего не изменилось. Но в то же время изменилось все.

– Ты вечный номер два…

А вот это больно.

На первый-второй рассчитай-с-я! Как любил говаривать наш физрук.

Распахнул окно, шумно втянув прохладный ночной воздух.

Выдохнул. Снова вздохнул.

И все-таки жизнь полна интересных метаморфоз…

Тогда, в семнадцать, мне было чертовски важно стать Её первым. Гордость, помноженная на безмерное эго и юношеский максимализм. Гремучая смесь. Желание сорвать цветочек аленький. И хоть трава не расти.

Но, увы, реальность не всегда совпадает с нашими хотелками. Без сомнения, у нее были парни за эти годы. И что мне теперь, застрелиться?

Почему-то всплыли в голове слова бати: «Нравится баба – добейся!»

Диалог с таким простым и однозначным посылом мы вели во время той самой первой его реабилитации в Швейцарии, когда проводили вместе двадцать четыре на семь.

Помнится, отец как-то разоткровенничался, каких трудов ему стоило добиться мамы. Оказывается, на момент их знакомства она не просто состояла в отношениях, а собиралась замуж… Через три месяца все-таки вышла. Только не за своего горе-ухажера, а за батю. Вот