На крыльях любви. Лебедь - Эмилия Грин

Почему-то я совсем не придал значения его словам, а вот теперь призадумался…

Ведь если разобраться, гораздо интереснее, кто станет последним и будет засыпать с этой плаксой в обнимку каждую ночь. Верно? Реально есть за что побороться. Потому что отказаться от Лебедевой я не готов, хоть ты тресни.

Достал из бардачка долбанную связку ключей, и мурашки стайками понеслись вдоль позвоночника. Ведь можно было еще раз ими воспользоваться…

Кажется, уже третий.

Первый был, когда наутро после драки с Левицким, без особого труда перед этим сделав дубль-связку (ведь Алине и в голову не могло прийти, что у меня есть электронный ключ от всех кабинок в комнате для персонала, и в то утро я на пару часов позаимствовал из ее сумки ключи), завалился к ним днем, так сказать, провести ориентировку на местности.

Второй – ночью после того, как отправил корзину цветов в знак извинения за скотское поведение в подсобке.

Честно говоря, рассчитывал, что она не будет спать…

Но что такое везение, когда дело касается Лебедевой?

Конечно же, моя ненаглядная почивала. Зареванная. В обнимку со своей куклой. Платье ей новое сшила. Красное. Одна против целого мира. И я – мудак, который не смог ее защитить…

Снова посмотрел на связку…

Соблазн был велик, и если бы не соседка… Ну реально подумает, что я псих. Лучше заполучить эту Свету в союзники, чем вконец с ней разругаться.

Вибрация телефона прервала неиссякаемый поток моего больного сознания. И какого хрена понадобилось Артему в столь поздний час?

– Слушаю! – устало прикрыв веки, массировал виски.

– И где ты потерялся? – недовольно поинтересовался брат.

Увы, сегодня вечером пришлось пропустить традиционное заседание нашего «джентльменского клуба».

– Появились кое-какие дела. Хотя ты же сам сказал, я плохой игрок в покер.

– И с этим не поспоришь, – покоробил его ледяной смешок.

Где-то на заднем плане услышал басистый смех Левицкого.

– Наш Д'Артаньян вызывает тебя на дуэль. Собрался мериться «шпагами», – наигранно серьезно.

– Кирюха-а, жди секундант-о-в! – проорал в трубку Павлик. – Схлестнемся в честном бою-ю!

Посмешище.

– Тём, выруби его, а?

– Разбирайтесь сами. Я что, крайний?

Еще один.

– Чем занимаешься-то? – поинтересовался брат.

– Неважно.

– Опять убиваешься по своей Алине? – заржал родственничек.

По своей Алине…

ХА-ХА.

А ведь она реально могла стать моей…

– Я походу облажался. Не знаю, что делать… У меня есть ключи от ее квартиры. Может, вернуться?

– Кирюх, ты мертвого достанешь, – вздохнул брат. – Скинь геолокацию. Я тебя заберу от греха, Ромео. А с утра пообщаемся.

Только с утра поговорить нам не удалось – Артем умотал на работу, а я провалялся в его холостяцкой берлоге до обеда. Забыл, когда последний раз оставался у брата с ночёвкой. И с моего последнего визита здесь ничего особо не изменилось. Аскетичный ремонт. Холодные белые и светло-серые оттенки. Идеальный армейский порядок. Все вещи на своих местах.

По будням родственник обитал здесь, а на выходные уезжал в новый загородный дом. Хотя, вот убейте, я не понимал, зачем этому социофобу такой огромный домина. Гостей он не принимал, вечеринки не устраивал, семью заводить не собирался…

Однако я давно уяснил: душа старшего брата – потемки.

Приняв контрастный душ, я включил кофемашину, медленно осматриваясь в стерильной кухне. Интересно, Темыч хоть раз пользовался ей по назначению? Потому как просторное и щедро освещенное светодиодами помещение больше напоминало операционную, нежели место, где принимают пищу.

Вконец обнаглев, я зашел в его спальню. Распахнув двери гардеробной, отыскал в ее недрах стеллаж с костюмами и позаимствовал белоснежную рубашку и брюки – моя-то одежда после «боевых действий» благополучно отправилась в мусорку.

Дикарка Алина постаралась.

Приодевшись, я заметил, что брюки немного болтаются – вот даже похудел на нервной почве. И снова заслуга одной роковой мадам… Усмехнувшись, я потянул за ручку выдвижного ящика в надежде отыскать там ремень, однако обнаружил кое-что более занятное.

Старенький фотоальбом.

Щемящей тоской накрыло, когда перелистывал странички, с которых мне улыбались мама, отец, чересчур долговязый для десятилетнего возраста Темыч и я – трехлетний щекастый пирожок. Реально из-за щек глаз не было видно.

К сожалению, я почти ничего не запомнил из своего счастливого детства… Первые наиболее отчетливые воспоминания уже связаны с жизнью в интернате. И, увы, светлого и позитивного там было немного.

Перелистнул еще одну страницу, и внутренности ошпарило, зацепив взглядом дату…

Фотография, на которой Артем, жизнерадостно улыбаясь, кружил в объятиях нашу миниатюрную красавицу-маму, была сделана за день до аварии, после которой от нашей семьи остались только осколки.

Мама погибла на месте. Отца увезли на скорой и чуть позже сообщили, что он «скончался» в реанимации. Все это я узнал гораздо позже, так как в трехлетнем возрасте еще не особо соображал… Правда, на каком-то интуитивном уровне чувствовал: как раньше уже никогда не будет…

Детство слишком быстро закончилось.

Поморщившись, я закрыл фотоальбом и сунул его обратно в ящик.

Добравшись до офиса, я ощутил острую потребность взбодриться чашечкой кофе. Хорошо, что на первом этаже нашего бизнес-центра располагался неплохой ресторанчик… И по чистейшей случайности я занял место за столом, откуда открывался лучший обзор на стойку администратора.

Только вот незадача – моей дикарки Алины на месте не оказалось.

– День добрый. Сегодня я буду вас обслуживать! – через губу приветствовала меня новая официантка. – Может, хотите заказать что-то сразу?

Хочу. Еще как… И сразу, и чуть попозже… И пить ее ночь напролет…

Пробежал языком по соленой на вкус ранке в углу рта.

– А где Алина? – продолжая крутить головой во все стороны.

– Артем Александрович, похоже, запер ее в своем кабинете и уже два часа держит в заложниках… – сухо отрапортовала блондинка.

Что?

С грохотом опустил кулак на стол.

– Ничего не путаешь? – я выпрямился, сверху вниз зыркая на девчонку, которую, судя по бейджу, звали Александра.

– А что тут можно перепутать? – пробубнила эта Саша сникшим голосом. – Шеф позвал ее обсудить какое-то предложение… В подробности меня не посвящали, – пожала плечами, – но что-то они там засиделись.

Определенно.

Наплевав на пустые угрозы его секретарши, я без стука открыл дверь в кабинет брата.

– Не помешаю?

– Уже помешал, – темные брови родственника сошлись на переносице. – Но что с тобой, таким неугомонным, делать? День добрый, Кирилл.

А добрый ли? Лебедева, сидящая напротив Артема, как по команде опустила глаза, отчаянно изображая, что не желает меня видеть. Вот это зря, потому как я уже смертельно соскучился и рассчитывал на скорейшее продолжение нашего развеселого общения.

Внезапно Темыч усмехнулся.

– Кирюх, смотрю,