На крыльях любви. Лебедь - Эмилия Грин

А может, Он просто мне снится?

– Воронов… – на полувдохе. Не знаю, сколько я проспала, однако за это время самочувствие только ухудшилось – все тело горело огнем, голова раскалывалась, я не могла полностью открыть отяжелевшие веки, не говоря уже о том, чтобы хоть на миллиметр сдвинуть эту гору мышц. – Что ты… делаешь?

– Обнимаю тебя, – понизив голос до хриплого шепота. – Доктор Кирилл пришел… – Невесомо коснулся моего виска губами, как когда-то в детстве делала мама. – Мне так этого не хватало, Алин.

– Чего? – сипло выдохнула. – Ворваться в мою квартиру посреди ночи и напугать до смерти? Совсем… с-страх потерял?

Я старалась не обращать внимания на то, какой он накаченный и твердый… везде.

– Потерял. И страх, и покой. И много чего еще. И все по вине одной маленькой жестокой девочки. – Проскользнув мне под пижамный топ рукой, положил крупную ладонь на живот, будто там ей и место. – А сейчас, Лебедева, мы займемся… – хулигански ухмыльнулся, укладывая мою голову себе на грудь, – твоим лечением.

Глава 18

POV Кирилл

Она.

Хрупкая и дрожащая. В моих руках.

Ощущалась просто нереально.

Рвано выдохнул, стараясь не обращать внимания на каменный стояк, натянувший джинсы в районе паха – по сложившейся традиции, я остался в штанах. Потому что, потрогав ее лоб перед тем, как лечь в кровать, понял – примирительного секса сегодня не светит.

Лебедева была как печка.

– Воронов… сделай уже это и уходи, – дрожащим голоском произнесла она.

– Что мне сделать, Алин? – оторвавшись от нее, свесил ноги на пол и вытащил из пакета электронный градусник.

Пара нехитрых манипуляций, и на подсвеченном дисплее появилось значение: тридцать восемь и пять. Вот тебе и водные процедуры… Любил пошутить на тему ее математических способностей, а у самого вчера мозг окончательно вытек.

Повернув голову, Алина обиженно покосилась на меня из-под длинных слипшихся ресниц. Впервые видел ее в настолько разобранном состоянии. Даже голову не могла оторвать от подушки.

– Отомсти мне. Поставь галочку… – прошуршала моя девочка еле слышно. Надеялся, она бредит. В полумраке на ощупь открыл жаропонижающее, набирая полный мерный колпачок. – Закрой гештальт… Ты же за этим вернулся?

Промолчав, я осторожно приподнял ее голову, почти силой вливая в рот лекарство.

Рухнув обратно на подушку, больная демонстративно повернулась ко мне своей аппетитной пятой точкой.

Ее тело под простенькой белой пижамой, состоящей из коротких шорт и топа, конвульсивно подрагивало. Не хватало нам только слез.

Протянув руку, придвинул плаксу ближе к себе.

– Я тебя ненавижу-у… Кирилл…

– Это пройдет.

– Не пройде-ет…

– Ну хорошо. Ненавидь. – Запустил пятерню в распущенные мягкие волосы, пропуская жидкий шелк между пальцами. – Только не забывай целовать, как вчера. Ладно? Этого пока будет достаточно. – Подцепив край пижамного топа, я накрыл ее плоский животик ладонью.

– Не трогай, – она попыталась отодрать мою руку.

– Тише, Лебедева, не трать последние силенки, – сгреб обиженку в охапку, практически укрывая ее собой.

Какое-то время мы лежали в кромешной темноте, крепко обнявшись. По прерывистому дыханию я мог определить, что она не спит. Моя дикарка уже не казалась такой горячей – жаропонижающее понемногу действовало, однако выглядела Алина измотанной и опустошенной. Сердце сжималось, переходя на холостой режим, глядя на результат своей же работы.

Перемерив Алине температуру, я с облегчением увидел на градуснике отметку тридцать шесть и девять.

– Мне уже лучше, можешь идти…

– Не злись. Я не настроен ругаться. Не сегодня. Но это не значит, что мы не будем ругаться совсем… А потом мириться. Долго и бурно.

– Кирилл…

– Я хочу к тебе прикоснуться. И прикоснусь. Это для тебя. Кирилл приласкает – и сразу поправишься. М?

Я оттянул резинку ее пижамных шорт, под которыми не оказалось белья, скользнул ниже… Когда кончики пальцев накрыли складки и слегка раздвинули их, у Алины задрожали ножки.

– Не надо-о… – слабый протест.

Уже не так уверенно.

– Что за забастовка, Алин? – Неторопливо оглаживал ее самое чувствительное место. – Я же сказал: буду лечить. А у доктора Кирилла свои методы. Очень даже действенные. Завтра будешь как новенькая, – усмехнулся, глядя, как приоткрылся ее ротик. Больная фыркнула. – Не нравится? – Машинально облизал оставленную ею ранку в углу рта.

– Кирилл… – смущенно произнесла она. – Прекрати.

– Я хочу, – вздохнул я, неторопливо обводя пальцами слегка затвердевший узелок плоти, – снова поцеловать тебя там. Знаешь, сколько раз я засыпал с этой картиной в голове? И это моя любимая фантазия. Как сперва ты отбивалась, а потом… – сипло рассмеялся, в красках припоминая момент, когда впервые довел свою Лебедеву до оргазма ртом.

– Я тоже об этом вспоминала… – пробормотала Алина после звенящей паузы.

– Ты единственная девушка, кому я это делал, – сам не знаю зачем признался.

Я же правдоруб.

– Правда? – почти беззвучно спросила она.

– Ага. Решил, языком – только своей жене. Ну или невесте.

И снова между нами установилась эта волнующая тишина.

– Ты единственный парень, кто мне это делал… – произнесла почти не размыкая губ, однако я услышал.

Вот так признание!

И вот тут мне бы вырвать свой длинный язык, но на грани шепота все равно спросил:

– А ты?

Лебедева тихонько всхлипнула, когда я погладил ее по центру, продолжая дарить удовольствие, все еще в ожидании ответа.

– Я нет. Ни разу не делала… – И так пронзительно на меня посмотрела. – Решила, такое только мужу. Ну или жениху, – смущенно улыбнулась, отводя взгляд.

Чуть не загнулся от счастья.

Значит, у нас все впереди…

– Все, чего я хочу, чтобы завтра ты проснулась здоровой. – Сглотнул, ощутив, как ее бархатные лепестки обильно покрываются влагой под моими пальцами.

– Кирилл… – с ее пересохших губ сорвался нервный смешок, – я даже пошевелиться не могу… Прекрати… – она виновато улыбнулась, а потом вдруг слегка подалась вперед и выразительно на меня посмотрела. – Могу я тебя кое о чем попросить?

Кивнул.

– Я и так уже засыпаю… Это лишнее… – проговорила она, намекая на мой палец, размазывавший влагу по ее набухшим складочкам. – Просто будь рядом. Обнимай меня всю ночь, как раньше… Но, пожалуйста, Кирилл, больше никаких упреков. Мы с Егором друзья. Да и если бы нам вдруг приспичило, никогда бы не стали делать этого в подсобке. Ну в самом деле! – она закатила свои красивые глазки.

Если бы нам приспичило…

От этой фразы меня знатно перекорежило. Начал шумно хватать воздух ноздрями, стараясь перевести дыхание. Одно упоминание этого имени заставляло генератор ядерной ревности молотить на полную мощь.

Чуть на месте не умер, наблюдая, как этот