На крыльях любви. Лебедь - Эмилия Грин

Нравится, значит, адреналин?

И вновь я уловила этот скрытый подтекст.

Да какой, на фиг, адреналин?!

Встрепенулась, пытаясь ослабить натиск этой махины.

– Кирилл… остановись… пожалуйста-а-а! – уперла ладони в каменную грудь, вынуждая его слегка отстраниться, позволяя мне сесть.

Внезапно в голове что-то перемкнуло.

«Необязательно таскаться по подсобкам…»

«Кувыркаться на работе или в других людных местах давно не вставляет!»

«Я же не твой Безруков!»

И… калейдоскопом в сознании…

Тот день. Мы с Егором, смеясь, покинули подсобное помещение ресторана. А спустя несколько часов Он появился на празднике с перебинтованной рукой. Пьяный в дрова. Неужели всерьез подумал, что мы там… Господи, ну, дурно-о-ой!

Запрокинув голову, я расхохоталась.

– Что тебя так развеселило? – вжираясь в меня встревоженным взглядом.

– Сперва ты ответь… – спрыгнула с комода, обхватив ладонями его лицо, – что ты имел в виду, когда говорил, что я «таскаюсь по подсобкам»?

Взгляд парня вмиг ожесточился.

– Я же сказал, не намерен это обсуждать, – как отрезал.

Ну что ж… Вот он, момент истины… Клин клином.

– Ты видел нас с Егором? – почти шепотом.

Секунда, и его перемкнуло.

Это надо было видеть…

Кирилл рванул вперед, долбанув кулаком по стене с такой силой, что чуть не обрушил полку.

Вот псих!

Ну что за неисправимый идиот?

Да мы с Вадиком сегодня час просидели в этой злополучной подсобке, разбирая декор для украшения зала, а потом к нам еще заглянул охранник Азат и тоже задержался минут на десять, так сказать, «присоединился к разврату». Странно, что до сих пор нет обвинений!

Ревнивый придурок!

А сам-то… Сам-то… Все эти недели с другой…

Сколько их было за эти годы?

– Так ляжешь под меня или нет? – выплюнул зло. – Или устроим соревнование? Ты же любишь нас сравнивать. Сначала он, теперь я? Ля-ля… – с издевкой, – вынесешь вердикт?

Ляля.

Меня передернуло. Теперь это слово казалось запятнанным и чужеродным. Не нашим. Не родным.

– Соревнование… – печально улыбнулась, – не уверена, что смогу тягаться с Лизой.

– Ну да, вряд ли ты способна на что-то, кроме миссионерской позы, – заметил, почти беззвучно, но, разумеется, я расслышала.

Жестко. Однако я намеревалась докопаться до истины.

– Кирилл, поговорим откровенно?

– Не можешь, просто раздеться и лечь в койку, да?

Увы, этот ревнивый безумец не был настроен на разговор. Впал в отрицание лишь от одного упоминания имени Безрукова. Уперся рогом. Накрутил себя. Заметила, как его потряхивает…

Надеялась, Кирилл станет гораздо многословнее, когда мы все же поговорим… на языке тела…

Потому что осознала – несмотря на всю напускную грубость и хамство парня из прошлого, я не могу его отпустить. Не сегодня. Желала утонуть в океане любви и ласки, воскреснув под его сильным отзывчивым телом.

– Я не хочу, чтобы ты уходил, – призналась, сцепляя наши ладони. – Пойдем! – сама потянула его в спальню.

И хоть мечталось, как любой сентиментальной душе, на шелковых простынях и лепестках роз, я была уверена, что Воронов и без этих атрибутов сделает мой первый раз звездным…

Вскоре он распахнул дверь в мою комнату. И вновь я отметила, как прекрасно он ориентируется в квартире, да еще и в темноте…

Замерев около кровати, я потянулась к его приоткрытым губам, но вместо поцелуя озвучила один из самых волнующих вопросов.

– Ни словечка за пять лет? Совсем не вспоминал?

Ломаная улыбка коснулась его полных губ, запуская новую спираль мурашечной оглушительной тишины. А от его маниакального взгляда неприятно кольнуло в районе солнечного сплетения.

– Хочешь правду?

В знак согласия я моргнула.

– Они тебя одновременно или все по кругу?

Ч-т-о?

Не сразу уловила смысл сказанной фразы.

Не могла в это поверить.

Не хотела воспринимать.

Но все же… дрожащими губами… на полувдохе… уточнила:

– Это был ты?

Кивнул.

Я моргала, припоминая то похабное сообщение, полученное несколько месяцев назад под одной из своих безобидных фотографий со дня группы.

– Вспоминал, как видишь, – заметил бесцветно.

Сиплый вдох.

Конвульсивное движение…

И моя ладонь опустилась на его колючую щеку, прижигая с какой-то исступленной силой. Оглушительный хлопок. Я постаралась вложить в этот удар все свое отвращение и боль.

– И эта мерзость – всё, на что ты решился за пять лет? Ты хоть знаешь, как я жила? Да ад покажется детским садом по сравнению с моей жизнью! А ты от меня отказался… После всего, что было… Так легко… Возил свою Лизу на Мальдивы! Всячески ублажал и наряжал! А теперь смеешь зажимать меня как какую-то дешевку? ТЫ ПОЛНОЕ РАЗОЧАРОВАНИЕ, КИРИЛЛ!

Да, я рассталась с ним. Без объяснения причины… Глупо. Позорно. Трусливо. Но прошло столько времени… И если я была хоть чуточку дорога, мог бы переступить через свою обиду и гордость, и написать мне хоть пару слов…

Отправил.

Вот все, чего я, по его мнению, достойна.

И золотые серьги «Cartier» для другой.

И Ляля в особенные моменты их близости.

И очередная порция унижения сегодня.

Накрыло.

Подземный гнойник прорвало.

Меня захлестнуло такой ядерной ненавистью.

Лютая обида подступила к горлу.

Началась натуральная истерика…

За той пощечиной последовала вторая… третья…

А потом еще и еще…

Воронов, до скрежета стискивая челюсти, покорно принимал мои удары. Кажется, я расцарапала ему шею и щеку…

Возможно, что-то еще…

И даже этого мне было мало.

Хотелось крови.

Его крови…

Кровосмесительный поцелуй… почему-то вспомнилось.

Впервые в жизни я царапалась и дралась, вообще не отдавая себе отчета в происходящем… Орала до срыва связок. Лупила его, пока не выбилась из сил…

– Лебедева, совсем берега попутала? – Внезапно подхватив меня, Воронов сделал пару размашистых шагов и пнул дверь в ванную.

– Что ты-ы-ы… – взвизгнула, когда этот придурок силой запихнул меня под душ, врубая ледяную воду на полную мощность. – Не-на… навиж-у-у-у… Как же я тебя-я-я не-на-а… ненавижу-у-у! – выла, содрогаясь под хлещущими ледяными струями.

– Жаль, у нас это не взаимно, – мрачно рассмеялся.

Зубы выстукивали чечетку. Меня всю трясло от холода, озноба… обиды… ненависти… отчаяния. Толкалась и пиналась, пытаясь выбраться из унизительной водной западни, однако ни черта не выходило – этот псих, вызывающе лыбясь, заливал мне ледяную воду за шиворот.

– Дикарка Алина! – заметил насмешливо.

Ему было смешно! Смешно!

– Это не ты придумал! Не забирай у Паши лавры!

– Он для тебя уже Паша? М? И давно вы перешли на «ты»?

– Да. Представь себе! Паша уже ждет своей очереди покувыркаться со мной в подсобке! Занял за Безруковым! ХА! А ты вали к своей девушке! Со мной же можно только в миссионерской… – Содрогаясь от рыданий, повторила его умозаключение. – А вообще… – громко шмыгая носом, – мне противны парни-гуляки! Это все шампанское! Дешевое шампанское! Ха-а… –