Наследник для Миллиардера. Ты (не) сбежишь - Алиса Владимировна Громова

— Барский, — эхом повторила я.

Он уже привык. Для него смена фамилии была просто частью игры, новым уровнем в квесте, который придумал для него «папа-капитан».

Вслед за Мишей в комнату вошла Элеонора Андреевна.

Мать Дамиана была в темно-синем бархате. На шее — нить жемчуга, каждая жемчужина размером с перепелиное яйцо. Она опиралась на трость с серебряным набалдашником, хотя я знала, что ходит она прекрасно. Трость была оружием. Символом статуса.

Она окинула меня критическим взглядом.

— Достойно, — вынесла она вердикт. — Шея открыта, осанка правильная. Вы не дрожите. Это радует.

— Я выпила успокоительное, — соврала я. На самом деле меня трясло так, что зубы стучали, но корсет не давал этому прорваться наружу.

— Хорошо, — она подошла ближе. — Помните, Елена. Что бы ни случилось там, внизу… Вы не опускаете голову. Вы не плачете. Вы смотрите поверх голов. Вы — жена Барского. А жены Барских не истерият на публике. Они хоронят врагов с улыбкой на лице.

— Дамиан сказал, что все под контролем, — прошептала я. — Вы знаете план?

— Я знаю своего сына, — уклончиво ответила она. — Он никогда не вступает в бой, если не уверен в победе. Но Волков… он крыса, загнанная в угол. Крысы кусаются больно.

Она поправила мне фату.

— Пора. Жених ждет у алтаря. Гости замерзли, шампанское нагрелось. Не будем заставлять их ждать шоу.

Мы спустились вниз.

Организаторы свадьбы, похожие на агентов спецслужб с гарнитурами в ушах, дали отмашку.

Двойные двери распахнулись.

Музыка. Орган и струнный квартет. Марш Мендельсона, от которого у меня внутри все оборвалось.

Я шагнула на белую ковровую дорожку.

Зал шатра был великолепен. Тысячи белых роз, свечи, хрусталь. Но я не видела декораций.

Я видела лица.

Сотни лиц, повернутых ко мне. Оценивающих. Завистливых. Любопытных.

Я шла сквозь этот строй, чувствуя себя Жанной д’Арк по пути на костер. Только вместо хвороста здесь были сплетни.

В первом ряду, слева от прохода, сидел Волков.

Он был здесь. Дамиан прислал ему приглашение. «Держи друзей близко, а врагов — в первом ряду».

Волков улыбался. Его улыбка была широкой, масляной, предвкушающей. Рядом с ним сидел отец Карины — тучный чиновник с красным лицом. Самой Карины видно не было, но я знала, что она где-то здесь. Ждет сигнала.

Волков встретился со мной взглядом и чуть заметно подмигнул. Он похлопал по нагрудному карману пиджака.

Там лежали документы. Те самые копии из женской консультации. И, вероятно, результаты «независимой» экспертизы, которые они состряпали.

Я отвела взгляд.

Впереди, у цветочной арки, стоял Дамиан.

Он был в черном. Строгий, мрачный, великолепный.

Он не улыбался. Его лицо было непроницаемым, как у сфинкса. Но его глаза…

Они горели холодным огнем.

Он смотрел на меня так, словно хотел выжечь на мне свое имя прямо сейчас, дистанционно.

Я подошла к нему.

Он протянул руку. Я вложила свои ледяные пальцы в его горячую ладонь.

— Ты холодная, — прошептал он, не шевеля губами.

— Я боюсь, — одними губами ответила я.

— Не бойся, — он сжал мою руку до боли. — Смотри на них. Запоминай их лица. Через пять минут они будут выглядеть совсем иначе.

Мы повернулись к священнику. (Дамиан настоял на светской церемонии, но с «налетом духовности» — регистратор выглядел как пастор из голливудского фильма).

— Дорогие друзья, — начал регистратор торжественным баритоном. — Мы собрались здесь сегодня, чтобы соединить узами брака Дамиана и Елену…

В зале царила тишина. Слышно было только, как ветер бьет в полог шатра.

Я чувствовала спиной взгляд Волкова. Он жег лопатки.

«Ну же. Давай. Сделай это».

— … Если кто-то из присутствующих знает причину, по которой эти двое не могут быть вместе, пусть скажет сейчас или молчит вечно.

Классическая фраза. Формальность. Обычно в этот момент все улыбаются и смотрят на молодых.

Но не сегодня.

Скрип стула.

Звук шагов по ковровой дорожке.

Громкий, уверенный голос:

— Я знаю причину.

По залу пронесся вздох. Единый, коллективный вздох ужаса и восторга. Толпа получила то, за чем пришла. Скандал.

Я не обернулась. Я смотрела на Дамиана.

Он даже не моргнул. Уголок его губ дрогнул в едва заметной, хищной полуулыбке.

«Началось».

Волков вышел в центр прохода. Он держал в руке папку.

— Прошу прощения, что прерываю этот фарс, — произнес он громко, наслаждаясь вниманием камер (да, прессу пустили, это было частью плана Дамиана). — Но я не могу позволить моему… коллеге… совершить ошибку всей жизни.

Он подошел к алтарю. Охрана Дамиана не шелохнулась. Они стояли по периметру, скрестив руки. Это было странно. Обычно они не подпускали к боссу никого ближе чем на три метра.

Волков воспринял это как знак слабости.

— Дамиан, — он повернулся к жениху, изображая дружеское участие. — Ты знаешь, я всегда тебя уважал. Но эта женщина… она обманывает тебя.

Он потряс папкой.

— Здесь — медицинские карты. Подлинные. Из районной консультации №16. Согласно этим документам, ребенок, которого ты считаешь своим сыном, родился доношенным. Срок зачатия — 15 сентября 2022 года.

Волков сделал паузу, давая информации осесть в умах гостей.

— В это время, Дамиан, ты был в Лондоне. На закрытии сделки по слиянию. Все это знают. Тебя не было в стране две недели.

Шепот в зале стал громче.

— Боже мой…

— Не его сын?

— Аферистка! Я так и знала!

Я почувствовала, как краска отлила от лица. Несмотря на то, что я знала план, слышать это, чувствовать на себе сотни обвиняющих взглядов… это было невыносимо.

Мне хотелось провалиться сквозь землю.

— Елена Смирнова подделала ДНК-тест, — продолжал Волков, набирая обороты. — Она нагуляла ребенка от кого-то из своих… клиентов… времен работы в клубе «Красный Бархат». А потом, узнав о твоем возвращении, решила разыграть карту «наследника». Это мошенничество, Дамиан. В особо крупных размерах.

Он бросил папку на столик перед регистратором.

— Спасайся, пока не поздно. Аннулируй эту помолвку. И гони эту дрянь в шею.

Тишина стала ватной.

Все смотрели на Дамиана.

Он медленно отпустил мою руку.

Повернулся к Волкову.

Его лицо было спокойным. Пугающе спокойным.

— Ты закончил, Аркадий? — спросил он тихо.

Волков моргнул. Он ожидал ярости. Криков. Драки. Но не этого ледяного спокойствия.

— Я… я просто открыл тебе глаза.

— Ты открыл рот, — поправил Дамиан. — И это была твоя последняя ошибка.

Он сделал жест