Наследник для Миллиардера. Ты (не) сбежишь - Алиса Владимировна Громова

Глава 9

Контракт на вечность

Две недели.

Четырнадцать дней.

Триста тридцать шесть часов.

Именно столько времени прошло с того момента, как я переступила порог пентхауса в Башне Федерации. И за это время я разучилась принимать решения.

Я не решала, во что мне одеться — с утра на вешалке уже висел готовый комплект, подобранный стилистом в соответствии с расписанием Дамиана.

Я не решала, что мне есть — меню было утверждено диетологом.

Я даже не решала, когда мне спать. Потому что спать мне разрешалось только тогда, когда Дамиан Барский насытится моим телом.

А голод его был неутолим.

Каждую ночь он приходил в спальню. Без стука. Без вопросов. Он просто брал то, что считал своим по праву подписанного договора и надетого кольца. И самое ужасное — самое унизительное и сладкое одновременно — заключалось в том, что я ждала его.

Мое тело предало мой разум. Я стала зависимой от его прикосновений, от его запаха, от той темной, животной энергии, которой он меня накачивал. Днем я была холодной леди Барской, матерью наследника, которая с вежливой улыбкой игнорировала шепот за спиной. Ночью я превращалась в податливую глину в его руках.

— Ты снова задумалась, — голос Дамиана разрезал тишину столовой, как нож масло.

Я вздрогнула, чуть не уронив ложку с мюсли (безуглеводными, разумеется).

Утро было солнечным. Редкое явление для ноября. Солнце заливало огромный стол, сервированный серебром и хрусталем, делая эту сцену похожей на кадр из рекламного буклета «Идеальная жизнь».

Миша сидел во главе стола, на специальном высоком стуле, и с аппетитом уплетал омлет. За эти две недели он изменился. Округлился, порозовел. Исчезли синяки под глазами. На нем была футболка поло от «Ralph Lauren», и он выглядел как маленький принц.

— Папа, а мы поедем сегодня на полигон? — спросил он с набитым ртом.

Дамиан отложил планшет, на котором просматривал сводки с азиатских рынков.

— Не сегодня, боец. У меня совет директоров. А у тебя — занятия по английскому. Мисс Смит придет в десять.

— Ну па-а-ап… — протянул Миша.

— Дисциплина, Михаил, — строго, но с теплотой в голосе ответил Дамиан. — Сначала обязанности, потом развлечения. В выходные поедем. Я заказал новый квадроцикл. Твоего размера.

Глаза сына загорелись так, что затмили солнце за окном.

— Квадрик! Настоящий? С мотором?

— С бензиновым двигателем, — подтвердил Дамиан.

Я молчала. Я пыталась протестовать против дорогих подарков на третий день, когда курьер принес коллекцию роботов. Дамиан тогда просто посмотрел на меня и сказал: «Я компенсирую три года нищеты. Не мешай мне быть отцом».

И я замолчала. Кто я такая, чтобы отнимать у ребенка детство, которого у него не было?

Дамиан допил свой эспрессо и посмотрел на часы.

— Лена, — его тон изменился. Стал деловым. — У тебя сегодня примерка. В двенадцать.

— Примерка чего? — я напряглась. — У меня полный гардероб. Мне некуда вешать вещи.

— Примерка свадебного платья, — буднично сообщил он, вставая из-за стола.

Вилка со звоном упала на мою тарелку.

Миша перестал жевать. Няня, стоявшая в углу, сделала вид, что стала частью обоев.

— Свадебного… чего? — переспросила я, чувствуя, как внутри все холодеет.

— Платья. Белого. С фатой. Или без фаты, это решишь с дизайнером.

Он подошел ко мне, наклонился и поцеловал в висок. Дежурный поцелуй мужа, уходящего на работу. Но его рука, сжавшая мое плечо, была тяжелой.

— Свадьба в субботу. Через три дня.

— Три дня⁈ — я вскочила, опрокинув стул. — Дамиан, ты с ума сошел? Мы не обсуждали дату! Мы вообще не обсуждали…

— Мы обсуждали стратегию, — перебил он, глядя на меня сверху вниз своими непроницаемыми серыми глазами. — Акции холдинга выросли на 4% после нашего выхода в свет. Инвесторы в восторге от образа «семейного человека». Но слухи все равно ползут. Карина не успокоилась, она копает под твою биографию.

Он обошел стол, приближаясь ко мне вплотную.

— Лучший способ закрыть рты всем — это штамп в паспорте и венчание. Официальный статус. Жена Цезаря вне подозрений.

— Венчание? — у меня перехватило дыхание. — Ты хочешь венчаться? Это же… это перед Богом, Дамиан! Это не контракт!

— Бог на стороне победителей, — цинично усмехнулся он. — Мне нужна красивая картинка. Традиционные ценности. Собор, хор, лепестки роз. Это окончательно легитимизирует Мишу и заткнет рот совету директоров, который ворчит из-за «морального облика».

— А меня ты спросил? — прошептала я. — Я не хочу выходить замуж под дулом пистолета.

— Ты выходишь замуж ради сына, — он кивнул на Мишу, который с интересом наблюдал за нами, не понимая сути разговора, но чувствуя напряжение. — Если мы не поженимся, процесс усыновления и смены фамилии затянется на месяцы. Опека будет задавать вопросы. Тебе это нужно?

Шантаж. Снова шантаж. Изысканный, упакованный в заботу, но шантаж.

— Ты чудовище, — выдохнула я ему в лицо.

— Я твой будущий муж, — он поправил выбившийся локон у моего виска. — В двенадцать за тобой приедет машина. Салон «Vera Wang». Не опаздывай.

Он развернулся и вышел из столовой, чеканя шаг.

— Папа, пока! — крикнул ему вслед Миша.

— Пока, сын! — донеслось из коридора.

Я опустилась на стул, чувствуя, как дрожат ноги.

Свадьба. Через три дня.

Я стану его женой. По-настоящему. Юридически.

Клетка захлопывалась окончательно. Ключ поворачивали в замке и выбрасывали в океан.

Ровно в 11:50 черный «Мерседес» (не «Майбах», другая машина из его автопарка) стоял у подъезда башни.

Я вышла, кутаясь в пальто. Питерский ноябрь перешел в наступление — ветер с залива пробирал до костей, неся с собой ледяную крупу.

Погода соответствовала моему настроению.

Салон находился на Невском. Закрытый бутик, куда пускали только по записи.

Меня встретила владелица — сухопарая француженка с сантиметром на шее.

— Мадам Барская! — прощебетала она с акцентом. — Какая честь! Месье Дамиан прислал мерки, но мы должны проверить…

«Мадам Барская». Меня уже так называли. Я еще не сказала «да», а мир уже наклеил на меня ярлык.

В салоне было пусто. Только я, зеркала и манекены в белых облаках кружева и тюля.

— Месье Дамиан выбрал три варианта, — сообщила француженка, подводя меня к рейлу. — Он сказал: «Никаких тортов. Строгость и величие».

Я посмотрела на платья.

Они были великолепны. И они были… не моими.