Бесчувственный. Ответишь за все - Виктория Кузьмина

Когда все закончилось, и стонущее тело на стуле обмякло, Сириус оторвал взгляд от экрана телефона и уставился на Пашу, вытирающего руки о уже достаточно окровавленную тряпку. Мужчина на стуле был все еще жив, но едва дышал.

— Он, походу, ничего действительно не знает, — с досадой прошептал Паша. — Но есть кое-какая информация.

Сириус убрал телефон в карман дорогих брюк и поднял взгляд на свою тень. — Ну, и что ты молчишь?

Паша отвел глаза, его поза была идеально вышколенной, но в ней читалась готовность к немедленному действию. — Речь будет идти о наследнике медведей. Он был в этом клубе как раз перед тем, как все произошло. Был не один. С ним была его свита. И девка. Человеческая девка.

Сириус почувствовал, как внутри него что-то натянулось, как струна. — Ты думаешь, она попросила бармена подлить моей зверушке эту дрянь?

Паша лишь пожал плечами, сохраняя нейтральное выражение лица. — Не факт. Но вполне возможно. Про Медведя часто говорят, что он эту человечку уже год «пользует». Никто, конечно, в лицо не скажет, и слухи не распространяются, но многие знают об этом деле.

Сириус поднял бровь, в его ледяных глазах вспыхнул холодный интерес. — Ну и нахуя она ему?

— Не знаю. Но могу выяснить, — Паша опустил голову.

Сириус достал ключи от своего автомобиля, блестящий металл холодно отразил тусклый свет лампы. — Выясни. Мне всю информацию. Чем быстрее, тем лучше. Время поджимает.

Ночь уже опустилась на город, а его зверушка, должно быть, все еще ждала у института. Послушно сидела и мерзла на улице… Или же, напротив, уже пряталась в своей занюханной комнате в общежитии? В любом случае, он поедет туда.

— Садись в машину. Где Леон? — Сириус обернулся, ища взглядом своего друга и правую руку.

И тут он почувствовал запах. Яркий, едкий, запах страха. Леон стоял в нескольких шагах, уткнувшись в экран телефона, его пальцы лихорадочно набирали номер. Когда он поднял взгляд на Сириуса, его лицо было мертвенно-бледным.

Сириусу это не понравилось мгновенно. Его внутренний зверь насторожился, почуяв неладное, и беспокойно заметался в своей клетке.

— Что произошло? — спросил Сириус, и его голос прозвучал тише, но от этого лишь опаснее.

Леон сглотнул, его обескровленные губы дрогнули. — Сириус… я тебя прошу, умоляю, только Сару не трогай. Она… она тупая же совсем. Влюбилась в тебя как дура и не сдержалась…

Внутри Сириуса что-то оборвалось. Понимание, холодное и тяжелое, пронзило его. С Агатой что-то не так. Из его горла вырвался низкий, предупреждающий рык. Он почувствовал, как когти сами собой выдвигаются из-под ногтей, впиваясь в кожу ладоней.

— Говори, — это было уже не слово, а угроза, исходящая из самой глотки хищника.

Леон закрыл глаза на мгновение, собираясь с силами. — Она напала на твою человечку.

Воздух вокруг Сириуса сгустился, зарядившись статикой чистейшей, леденящей ярости. Стены ангара словно поплыли в красном тумане. Его зверь рвался на свободу, требуя крови, требуя мести, требуя растерзать всех, кто посмел.

24

Сознание плавало в густом, болезненном тумане. Каждый вдох обжигал губы, разбитые и распухшие. Я с трудом сглотнула вязкую, солоноватую слюну с отчетливым привкусом крови и помолилась про себя, чтобы все мои зубы остались на своих местах. Уверенности в этом не было ни капли. Не после того сокрушительного удара, что обрушила на меня пьяная Сара.

Свет в комнате был приглушенным, выхватывая из полумрака искаженные яростью черты ее лица. Миру, не менее потрепанную, чем я, двое ее подружек держали в железных захватах, не давая ей броситься на помощь.

А посреди этого хаоса, восседая на диване, как первобытная богиня мести, сидела Сара. Ее грудь тяжело ходила, а глаза пылали в темноте зловещим золотым огнем, выдавая вышедшего на волю зверя.

— Сука, — ее голос был низким, хриплым от злости и алкоголя. — Какая же ты сука, Агата. Трахаешься с Бестужевым… Мерзкая человеческая шлюха.

Горькая, истерическая усмешка вырвалась у меня из разбитых губ. Больно было даже это делать.

— А что, — прошептала я, и каждое слово отдавалось огненной болью в челюсти, — есть шлюхи-оборотни?

Этого было достаточно. Сара с рыком сорвалась с дивана и с размаху влепила мне пощечину. Мир на миг померк, затем заплыл кровавыми пятнами. В ушах зазвенело так, что я едва разобрала ее следующий вопль:

— Закрой рот, шлюха! У него есть девушка! Оборотень! И она достойна его! А ты, дрянь, окрутила его и подложила себя к нему в постель!

Я понимала, что лезу под горячую руку, что каждая моя фраза это игра с огнем, на который я щедро лью бензин. Но молчать я уже не могла. Инстинкт самосохранения был растоптан яростью и унижением.

— А ты, я смотрю, защищать ее честь пришла? — тихо, но четко произнесла я, чувствуя, как по подбородку стекает струйка теплой крови.

Она на миг задохнулась, яростно хватая ртом воздух, а потом рявкнула мне прямо в лицо, обдавая перегаром и ненавистью:

— Тебя это касаться не должно!

Глядя на ее искаженное лицо, на дикий блеск глаз, я вдруг с кристальной ясностью все поняла. И снова не смогла удержаться.

— То есть ты поэтому заманивала Бестужева в свою комнату со своими подружками? Потому что у него есть девушка? Не ты ли перед ним хвостом виляла? А сейчас из-за того, что Бестужев просто рядом со мной постоял, ты ворвалась сюда и начала меня обвинять в том, чего не было. Ты так переживаешь за честь Златы, что сама мечтаешь запрыгнуть в постель к Бестужеву?

Я сделала паузу, давая словам врезаться в нее, как ножам.

— Открой глаза и послушай себя, Сара. Ты несёшь бред, слышишь? Ты сюда пришла не из-за Златы. Ты пришла не ее честь защищать. Ты сюда вломилась пьяная, потому что… Потому что этот запах хочешь ощущать на себе, а почувствовала его на другой.

Язык мой — враг.

Я всегда это знала. И сейчас, как никогда, это знание стало приговором. Сара застыла, ее лицо вытянулось, а в горящих глазах плескалась такая первобытная, неуемная ярость, что у меня похолодело внутри. Мира, увидев это, с новой силой начала вырываться из рук подружек Сары, но те лишь сильнее впились в нее.

— Заткнись! — ее крик был леденящим душу, полным такого бессилия и ненависти, что по спине пробежали ледяные мурашки. — ЗАТКНИСЬ!

Она замахнулась для нового удара. Я видела, как натягиваются мышцы на ее плече, как воздух свистит от этого движения. Это был