Сквозь костры иллюзий - Дарья Федотова

Одиночество сводило с ума, но на нижнем этаже еще никого не было. Впервые за сутки разговоры и шум послышались только к обеду. Я тут же поспешила надеть уже полюбившиеся черные шорты, широкую футболку и длинные белые носки, а затем спустилась вниз.

Первое, что удивило, — Рома за плитой. Под чутким руководством Марины он пек блинчики. Второе — блондинка даже не кричала на него. Сидела рядом на столешнице, болтала ногами и смеялась после каждой неудачной полусырой лепешки из теста. Третье — место за компьютером занимал Сережа, а самого хакера в зале не было. Все трое выглядели потрепанными, но расслабленными. О вчерашней погоне напоминали только распухшие лица, разбитые губы и ссадины. Первым меня заметил Рома.

— Пинта! — Снайпер вскинул руки, словно ждал меня все утро. — Не желаешь отведать лучшие блинчики в своей жизни?

— Только если они прошли проверку отдела качества слева от тебя. — Я указала на Марину, за что она подмигнула мне.

— Не боись, это даже довольно съедобно, — усмехнулась девушка и протянула тарелку брату, безмолвно распоряжаясь поставить блюдо на барную стойку.

Пока стопка с блинами росла, я прошмыгнула в ванную. Стараясь лишний раз не смотреть на себя в зеркало, быстро умылась и собиралась выходить, но взгляд все же зацепился за отражение. Поперек шеи тянулась узкая темно-фиолетовая полоса, будто мою голову отрезали на гильотине, а затем волшебным образом поставили на место. Вдоль позвоночника пронеслась холодная волна. Отбросив яркие картинки, я сцепила руки в замок и выскочила в коридор, но тут же столкнулась с Сережей.

— Я тебя заждался, — выдохнул он и накинулся на мои губы.

Так я и застыла с открытыми глазами. Его рука очутилась в моих волосах, другая — обхватила талию. Рывком Сережа придвинул меня к себе, продолжая жадно целовать. Я попыталась отодвинуться, но он так крепко удерживал меня, что я почувствовала себя в ловушке.

— Вам подъезда не хватило? — послышался голос, от которого по спине пробежал холодок, но именно он придал сил.

Уперевшись ладонями в широкую грудь, я оттолкнулась, отступила на шаг и растерянно уставилась на Сережу. С чего он взял, что мог так просто воровать мои поцелуи? Причем он явно был недоволен, что нас грубо прервали. Голубые глаза потемнели, в них разгорелось раздражение и злость, а налившаяся гематома на скуле делала его образ жестче и суровее. Командир поправил светлую челку, упавшую на глаза, и зашипел на хакера через плечо:

— Не лезь!

— И не собирался, — холодно отозвался хакер. — Просто напоминаю, что мы в штабе, а не в борделе.

Волна стыда окатила с головы до ног. Никита оскорбил меня вчера лично, так ему мало. Теперь он делал это при всех! Мне хотелось убежать от унижения, но мы стояли в конце коридора. Спрятаться я могла либо в ванной, либо в комнате, напичканной оружием и секретными документами. И то и другое казалось неуместным.

— Тогда, может, напомнить, на каких основаниях здесь ты? — Командир развернулся всем корпусом и встретился с Никитой лицом к лицу. — Ты систематически нарушаешь протокол безопасности, не выполняешь приказы и игнорируешь часть своих обязанностей. Еще пара нарушений — и отправишься под трибунал.

Теперь, когда командир лишь частично заслонял меня собой, я встретилась взглядом с Никитой. Он внимательно исследовал мое лицо, словно пытался найти ответы на вопросы, известные лишь ему одному. Его взгляд скользил от моих глаз к полоске на шее и обратно. Выражение лица изменилось с недовольства на отвращение. Кулаки сжались, между бровями появилась складка, а на скулах заиграли желваки.

Вот сейчас мне действительно стало страшно. Мало того, что мы не переносили друг друга на дух, так теперь и наша договоренность оказалась под угрозой. Хакер пообещал, что пойдет против приказов, но я не думала, чем это чревато для него.

— Что там у вас происходит? — Из-за угла показался Рома, и в ту секунду я была ему бесконечно благодарна. — Я вообще-то для вас блины напек!

Пока снайпер в цветочном фартуке поверх черного обмундирования отчитывал своих друзей, я пробежала мимо парней, выхватила у Марины красную чашку с чаем и нырнула за барную стойку. В одном Никита был прав: сейчас совершенно не время давать волю чувствам.

Поцелуй на карнавале — слабость. Жалею ли я о ней? Нисколько. Тепло рук и близость с Сережей дали понять, что я жива. Пару минут в подъезде расслабили и отвлекли от пугающей реальности. Но я не ожидала, что теперь он будет зажимать меня по углам и набрасываться так, словно мы встречаемся. Нужно поговорить с Сережей и прояснить ситуацию с глазу на глаз. Вот только как это сделать, если все мы находимся в одном помещении круглые сутки? От этих мыслей голова разболелась еще сильнее, а красные пятна засияли ярче.

— Есть что-нибудь о моем отце? — спросила я, массируя виски. Нужно переключиться на действительно важные вопросы, оставив сердечные разборки на потом.

— Не так уж просто что-то найти в зашифрованном досье. — Не успел Никита сунуть нос на кухню, как блондинка тут же протянула ему тарелку с блинами и кружку. Снова красную. Кажется, других в штабе не водилось.

Я в очередной раз удивилась, какая странная компания собралась под крышей одного ангара. Они постоянно ссорились, кричали, ругались, но при этом заботились друг о друге, как настоящая семья. Возможно, хакер был прав, когда с таким трепетом говорил о правилах.

— И почему оно зашифровано? — Я попыталась изобразить любопытство, хотя больше меня этот документ не интересовал. Я и так все знала.

— Это обычная процедура. — Сережа быстро замял тему и сел рядом со мной, получив порцию блинов от сестры. Пусть он и признался, что цель операции ему не нравилась, но он продолжал тщательно скрывать ее от меня. Вот и сейчас сидел рядом как ни в чем не бывало, переключив внимание на хакера. — Так что, совсем ничего?

— Ну почему же. — Никита уселся за ноутбук, поставил рядом тарелку и принялся жевать, попутно рассказывая о находке. — Рысаков Николай Александрович четыре года назад приезжал в Прагу как приглашенный гость в Карлов университет. Он читал лекцию про взгляды мыслителей в разные эпохи и историческое развитие философских учений.

После каждого слова мое сердце начинало биться быстрее. Всего за несколько секунд я узнала, как звали моего отца и чем он занимался. А то, что его пригласили за границу, делало меня невероятно гордой за него.

— Какая