Малыши от бывшего. Вернуть любовь - Дана Стар

как платье на мне, прикрывает бёдра до середины. Вдыхаю знакомый запах его парфюма, въевшийся в волокна. На миг прикрываю глаза, позволяя себе на секунду представить, что он рядом. Будто бы обнимает, согревает своим теплом…

Тут же обрываю себя, мотаю головой. Никаких глупых фантазий и ложных надежд. Ты же решила – держать голову холодной, сердце закрытым. Руслан тебе больше не муж и не любовник. Он просто… временный союзник в борьбе за здоровье сына. Не более того.

Открываю дверь, возвращаюсь обратно в комнату. И застываю… Потому что у кроватки Ани стоит он. Руслан.

В чёрных брюках и белоснежной рубашке. Красивый до умопомрачения, как всегда безупречный в любое время дня и ночи.

– Что ты здесь делаешь? – сдавленно шиплю я, быстро приближаясь к нему.

Он оборачивается, смерит меня непроницаемым взглядом. В полумраке его глаза кажутся почти чёрными, на скулах ходят желваки. Как же я отвыкла от этого! От его мужской ауры, сводящей с ума. От ощущения сдерживаемой силы, исходящей от каждой мышцы.

– Вообще-то, это мой дом, – ровно откликается Руслан, чуть приподнимая бровь.

Тоже мне, нашёлся хозяин! Можно подумать, это даёт ему право врываться ко мне посреди ночи. Видит бог, у нас сейчас вообще нет никаких личных отношений!

– А это моё личное пространство, которое ты обязан уважать! – бурчу недовольно, скрещивая руки на груди.

Руслан лишь хмыкает. Долго молчит, вглядываясь в сонное личико нашей дочери. У меня всё внутри переворачивается от его поведения. Такая странная смесь нежности и вины, сожаления и тоски…

– Я хотел посмотреть на Аню, – произносит он тихо спустя целую вечность. – Я ведь имею на это право.

Голос звучит ровно, сдержанно. Ни следа прежнего раздражения или холодного превосходства. Он изменился! Или мне просто хочется в это верить?

– Сначала ты орал, что я нагуляла их от левого мужика! – горько усмехаюсь я. – А теперь заявляешь о своих правах? Ты вообще слышишь себя со стороны?

– Я ошибался, Полина, – Руслан резко поворачивается ко мне и смотрит в упор. Тяжело, пристально. – Все люди совершают ошибки. Не ошибается лишь тот, кто ничего не делает.

Надо же, заговорил прямо как отец-философ! Что это с ним? Неужели и правда осознал, раскаялся?

Я молчу, во все глаза глядя на Руслана. А он вновь отворачивается к дочке, склоняется над кроваткой. Осторожно поправляет одеяльце, едва касаясь крохотного плечика. В этот миг я как никогда остро чувствую связь между ними. Кровную, нерушимую. Отец и дитя, плоть от плоти…

– Жаль, что тебя не было рядом, когда они родились, – вырывается прежде, чем успеваю прикусить язык.

Руслан вздрагивает. Медленно выпрямляется, трёт лицо ладонями.

– Расскажи мне, – просит вдруг глухо, отрывисто. – Расскажи, как ты жила всё это время. Как протекала беременность, как прошли роды. Как вы справлялись первые месяцы. Я хочу знать, Полина.

От звука его голоса, от мучительной неуверенности в нём у меня комок к горлу подступает. Куда делся самовлюблённый и циничный Руслан-разрушитель? При чём здесь вдруг сочувствие, интерес к моим бедам?

Сжимаю кулаки, сглатываю вязкую горечь.

– Ты рад, что стал отцом? – спрашиваю в лоб, испытующе глядя на него. – Рад, что у тебя двое детей?

Руслан прикрывает глаза. Судорожно втягивает воздух сквозь стиснутые зубы.

– Я пока сам не знаю, что чувствую, – признаётся с трудом. – Мне сложно выразить все эти эмоции, они такие… необъятные. Я до конца не осознал, что эти крохи появились благодаря нам с тобой. Что в них течёт моя кровь.

Его голос чуть заметно дрожит.

– И частичка девушки, которую я любил больше жизни.

Я невесело усмехаюсь, мотаю головой. Ну конечно, кого же ещё! Вот только где была эта его великая любовь, когда он с Радой миловался? В каком месте потерялась?

Старая боль вновь скручивает нутро. Предательство Руслана, его равнодушие – всё это до сих пор живёт во мне. Гноится незаживающей раной, которую не излечить примочками из запоздалого раскаяния.

И самое ужасное – его невеста теперь Рада! Та самая, застуканная в компрометирующей позе. Видимо, проникся Руслан искренним чувством, раз собрался под венец с простолюдинкой. Это в моём случае семейка Гурских нос воротила от безродной цветочницы. А Раде, значит, можно? Где же справедливость, а?

– Почему ты не сказала мне о детях, Поля? Откуда я мог знать? Неужели так сложно было поделиться?

Его тон становится жёстче, требовательнее. Таким, как я помню по нашим многочисленным ссорам. Ну вот, началось! Опять всё сводится к моей мнимой вине.

– Ты сам прекрасно знаешь, почему! – сдавленно шиплю в ответ. – Ты ушёл от меня! Сбежал к этой смазливой Раде, едва подсохли чернила на свидетельстве о браке. Неужели ты ещё смеешь обвинять меня?

Я выпрямляюсь во весь рост, сверкаю глазами. Сколько можно терпеть эти манипуляции? Хочет быть хорошим – так будь им до конца! Без экивоков и попыток спихнуть вину на других.

Но Руслан будто не слышит. Он смотрит на меня так странно, так пронзительно.

Взгляд его пробегает по растрёпанным влажным волосам, по тонкой футболке, облепившей фигуру. На щеках вспыхивают красные пятна, желваки на скулах проступают чётче.

Он проводит языком по губам… Хрипло выдыхает, подаваясь вперёд.

– Какая же ты…

Кажется, его взгляд прожигает меня насквозь. Плавит кожу, добирается до самых костей. В этот миг Руслан похож на хищника перед прыжком. Глаза его полыхают тёмным, голодным огнём.

– Час назад я видела тебя с Радой, ты в курсе? Слышала своими ушами, как ты сюсюкался с этой фифой! А теперь, выходит, я вдруг нужна? Для чего, Руслан? Чтобы утолить мимолётную похоть?

Качаю головой и отступаю на шаг. Нет уж, хватит! Не позволю ему больше морочить мне голову. Это унизительно – быть запасным вариантом на одну ночь. Знать, что наутро он снова умчится к обожаемой невесте. Все мужики одинаковые!

Но я, кажется, плохо представляю, с кем имею дело. Очередная вспышка гнева мелькает в глазах Руслана. И в следующий миг он за секунду преодолевает разделяющее нас расстояние.

Хватает меня за плечи, опрокидывает на кровать. Наваливается сверху, вдавливая в матрас всем телом.

Я забываю, как дышать…

Глава 21

– Ты сама напросилась! – рычит яростно, прижимаясь губами к моей шее. – Нечего расхаживать в этой чёртовой футболке, дразнить меня! Я ведь живой человек, Полина. У меня тоже есть предел!

Бешеный стук пульса отдаётся в висках, мешая связно мыслить. Я упираюсь ладонями Руслану в грудь, пытаюсь оттолкнуть. Но это всё равно что сдвинуть каменную глыбу.

– Пусти, ненормальный! – шиплю сквозь зубы. – Что ты творишь?