Малыши от бывшего. Вернуть любовь - Дана Стар

– Мы рядом, сыночек, – прошептала еле слышно. – Мама и папа здесь, с тобой. Мы любим тебя и верим, ты справишься! Ты обязательно поправишься, малыш. Ты будешь жить…

В этот момент Руслан мягко отстранил меня от инкубатора и усадил в кресло. Вручил притихшую Анечку, помог пристегнуть ремни. Сам сел рядом, крепко стиснул мою ладонь.

– Взлетаем, – коротко бросил он, глядя мне в глаза. Этот взгляд будто придал мне сил. – Врачи готовы, всё в штатном режиме. Постарайся не волноваться, Поля.

Легко сказать – не волноваться! Но я мужественно кивнула и постаралась глубоко дышать, когда самолёт, натужно гудя, помчался по взлетной полосе.

Руслан весь подъём сжимал мою руку. Кажется, даже костяшки хрустнули от напряжения! Но мне было плевать. Эта боль, это давление будто связывало нас, роднило. Общая тревога, общая надежда – на двоих, на троих.

Когда джет набрал высоту, я поспешила отстегнуть ремень. Подхватила сонную Аню и рванула к Антошкиному боксу. Долго вглядывалась в восковое личико сына. Молилась, как не молилась никогда в жизни.

Руслан встал у меня за спиной, обнял за плечи. Я чувствовала его дыхание на своей шее, его живое тепло. Впервые за долгое время я не чувствовала себя одинокой. Мы снова были единым целым – против всего мира, против самой судьбы.

И я знала: что бы ни случилось дальше, мы справимся. Выдержим, вытерпим, вымолим у Бога жизнь нашего мальчика. А там – будь что будет…

Глава 22

Я сижу как на иголках, пока наш самолёт рассекает облака где-то над Средиземным морем.

В голове роятся тысячи тревожных мыслей, сердце то и дело сжимается от страха за Антошку.

Прислушиваюсь к каждому шороху, вглядываюсь в лица врачей, пытаясь угадать – всё ли в порядке?

Руслан подсаживается ближе, успокаивающе гладит по спине. Но его прикосновения лишь сильнее меня нервируют.

Вскакиваю и в сотый раз несусь к боксу с сыном. Всматриваюсь сквозь прозрачный пластик, ищу малейшие признаки ухудшения. Слава богу, Антошка дышит ровно. Грудка мерно вздымается под одеяльцем, реснички подрагивают. Спит, маленький мой…

– Полина, хватит уже мельтешить! – не выдерживает Руслан, хватая меня за руку. Тянет назад, усаживает к себе на колени. – Ты своей беготнёй только всех отвлекаешь. Дай врачам работать спокойно! Антон под присмотром, всё идёт как надо. Ему сейчас только стресса от паники мамы не хватало!

Я возмущенно фыркаю, пытаясь слезть. Ещё чего удумал! Распоряжается тут, командует. А ему не кажется, что у меня вообще-то есть все поводы для волнения?

Это ведь мой ребёнок! Я столько месяцев одна за него тряслась, молилась, чтобы выжил!

– Ой! – вскрикиваю я, когда Руслан стальной хваткой прижимает меня к своей груди. Обнимает, утыкается носом в шею. Шумно втягивает аромат моих волос, посылая по спине табун мурашек.

– Как же ты пахнешь… – выдыхает он, и в его голосе столько неприкрытого восхищения, что у меня всё внутри сжимается. – Спустя столько времени, всё тот же запах. Родной, желанный…

Я задыхаюсь от возмущения и смущения одновременно.

Это что ещё за фокусы? Кто давал ему право меня нюхать? И вообще лапать своими… своими… Тьфу, бесстыжие ручищи!

– А ну пусти! – шиплю я, извиваясь в кольце его рук. – Руслан, прекрати! Что ты себе позволяешь?

Но кому я это говорю? Сама прекрасно понимаю, что вырваться не смогу. Руслан и в лучшие-то времена был силён как бык. А сейчас и подавно – вон какие бицепсы наел на своих буржуйских харчах! Не мужик, а прям терминатор ходячий.

Вместо ответа Руслан начинает меня поглаживать. Скользит ладонями по талии, бёдрам, спине. Каждое прикосновение обжигает даже сквозь ткань одежды.

Предательские мурашки бегут по коже, пульс частит как сумасшедший. Дьявол, ну почему от него так сносит крышу? Почему тело до сих пор реагирует на Руслана как на родное, любимое?

– Ещё чего! – огрызаюсь, пряча пылающее лицо. – По-твоему, сейчас подходящее время? Нашёл, когда лапать!

Сама себе поражаюсь… Ещё месяц назад и подумать даже не могла, что снова буду сидеть у Руслана на коленях и пререкаться с ним как ни в чём не бывало. Как будто и не было всех этих месяцев порознь, всей боли и обид!

– Вот именно! – рявкает, разворачивая меня к себе лицом. Заглядывает в глаза с какой-то отчаянной решимостью. – Ты себя в зеркало давно видела? Бледная, худая, тени до подбородка! Смотреть больно. Того и гляди, свалишься от истощения!

Я прикусываю губу, отводя взгляд. А что? Можно подумать, легко в одиночку двоих детей тянуть! Да ещё когда один при смерти, а второй без присмотра. Тут не до жиру, знаешь ли. Было бы здорово, имей я хоть какую-то поддержку! Хоть десятую часть тех денег, что у Руслана куры не клюют.

– Всё, закончили! – чеканит Руслан, стискивая меня ещё крепче. – Сейчас ты немедленно успокоишься и перестанешь психовать. Врачи свою работу знают, Антон под надёжным присмотром. Нюта вон сладко спит. И ты давай приляг… Потом ещё нагрузишься по полной.

Я моргаю растерянно, сбитая с толку его напором. Раскомандовался! И это мне говорит человек, променявший семью на загулы и роскошь? Что-то не припоминаю, чтобы раньше он заботился о моём отдыхе и питании! Всё больше по клубам шлялся, да перед папиком своим на задних лапках прыгал.

– Не могу я прилечь! – упрямлюсь из последних сил. – У меня сын в тяжёлом состоянии, а ты тут разлёгся, в любовь играешь! Совсем стыд потерял?

Руслан внезапно наклоняется и впивается губами мне в шею. Целует остервенело, почти грубо. Прикусывает тонкую кожу, зализывает горячим языком. Я всхлипываю от острых ощущений, цепляюсь пальцами за его плечи.

– Ещё одно слово, и я… я тебя… – выдыхает шумно, щекоча дыханием моё ухо, – вырублю прямо тут! Силой усыплю, если понадобится! А будешь возникать – вообще… зацелую до потери пульса!

Я чуть язык себе не прикусываю от возмущения. Царь и бог! В своём репертуаре! Можно подумать, я вещь бесхозная, чтобы меня тут насильно зацеловывать. Да не было печали!

– А как же Рада? – язвительно спрашиваю, глядя на Руслана в упор. – Она не будет против, что ты лапаешь свою бывшую? Или для тебя это в порядке вещей – жениться на одной, а спать с другой?

Договорить мне не удаётся. Руслан резко хватает меня за волосы на затылке, запрокидывает голову назад.

В глазах вспыхивает бешеный огонь, на скулах ходят желваки. Я невольно сглатываю вязкую слюну. До чего же