Девушка в розовом - Л. Дж. Шэн

Со своей стороны, Грант сдержал обещание поклоняться моему телу в любом виде и форме. Когда я была на девятом месяце беременности, когда я была после родов и у меня на животе были интенсивные фиолетово-синие растяжки, и когда мое тело вернулось к нормальному размеру.

— Ты выглядишь шикарно. — Я сидела на нашей кровати с Джорджи на руках, прислонилась к изголовью и взяла подушку для кормления, чтобы положить на нее нашего сына.

— Ты не должен впечатлять меня, ты же знаешь. Я все равно соглашусь на секс в конце свидания.

— Я всегда буду пытаться впечатлить тебя. — Застегнув пуговицы на рубашке, он подошел к шкафу, чтобы взять пиджак. Его тон был резким. Сухим. Он снова был старым Грантом. Тем, каким он был до того, как мы узнали, что ждем ребенка. — Как дела у Джорджа?

Ладно, почти все называли его Джорджи.

— Джорджи в порядке. Просто наедается углеводами, пока я на девяносто минут оставляю его, чтобы перекусить.

Но это был не просто перекус. Грант запланировал для нас целое приключение. Он не сказал мне, куда мы едем, но прилетел за моими родителями из Нью-Джерси, чтобы они присмотрели за Джорджи, поэтому я догадывалась, что это будет что-то приятное. Это был первый раз, когда мы оставляли его с кем-то, кто не был одним из нас, и, честно говоря, мне было немного тяжело с этим смириться.

Я не понимала, как большинство женщин могут просто взять и оставить своих детей после трех или четырех месяцев декретного отпуска. Это было негуманно и жестоко. Я была так благодарна за то, что находилась в привилегированном положении и могла проводить время со своим сыном, и я напоминала себе об этом, особенно в трудные моменты.

Грант провел пальцами по волосам перед зеркалом, затем повернулся и подошел к нам. Он поцеловал Джорджи в макушку, глядя на него вверх ногами. Джорджи, однако, не был в восторге. Он закрыл глаза и сосредоточился исключительно на еде, мурлыча как кошка.

— Эй, сынок. Нам с мамой пора идти, так что, пожалуйста, заканчивай. Я знаю, что это трудно. Я тоже люблю ее грудь. Но я обещаю, что она скоро вернется.

Двадцать минут спустя мы побежали к машине и тронулись в путь. Все вокруг было покрыто толстым слоем снега. Зима в Нью-Йорке была суровой, но зима в Миннесоте проверяла твою волю к жизни.

Тем не менее, мне здесь нравилось. Мы создали что-то уникальное, принадлежащее только нам. Дом был просторным и красивым, а перед наступлением зимы осень была просто потрясающей.

— Куда мы едем? — спросила я Гранта.

Он нервно потирал губы пальцами, проверяя в зеркало заднего вида, на месте ли его сумка на заднем сиденье.

— Терпение, моя любовь. Это прямо за углом.

Через несколько минут мы припарковались перед впечатляющим поместьем в стиле Тюдоров. Оно выглядело потрясающе сохранившимся, даже покрытым белым слоем снега.

— Дом Пламмера. — Грант отстегнул ремень безопасности и сразу же потянулся к заднему сиденью, чтобы достать сумку. Может, он прятал там наличные деньги для первоначального взноса за дом или что-то в этом роде? Почему он так привязан к своей сумке? — Я арендовал его на вечер.

— Мы будем устраивать пикник? — ахнула я. Еще лучше, мы могли бы заказать доставку из McDonald's через DoorDash. Наверняка они доставляют сюда.

Грант обошел машину и открыл мне дверь, а затем провел меня в дом. Когда я вошла, я онемела от удивления.

В камине потрескивал огонь, а обеденный стол был накрыт только на двоих. Дом был великолепен и со вкусом обставлен. Тяжелые деревянные балки и деревянные полы.

Но больше всего меня поразил аромат вкусной еды.

Жареная курица с медовой глазурью. Свежеиспеченный хлеб. Луковый суп. Чесночное пюре и яблочный пирог с корицей. У меня потекли слюнки. Это место явно не было рестораном, а каким-то историческим памятником, поэтому я не была уверена, откуда взялась еда.

Грант отодвинул для меня стул за столом, и впервые с тех пор, как мы познакомились, я заметила, что его руки дрожат, когда он держит резные старые деревянные ножки мебели.

— Полагаю, в этом году у нас не будет рамена и куриных наггетсов. — Я улыбнулась ему, покраснев — несмотря на то, а может быть, и благодаря тому, кем он был для меня. В последние месяцы я обнаружила, что ничто не может лишить Гранта Гервига его магии. Даже после того, как он десять часов подряд сидел на корточках между моими ногами и наблюдал, как непропорционально большая голова разрывает мою вагину.

— Теперь я понимаю, почему самки стрекоз симулируют свою смерть, чтобы избежать спаривания с самцами! — Мой рев разорвал сухой холодный воздух больничной палаты. — Если ты думаешь, что после всего, что ты мне причинил, ты сможешь ко мне приблизиться, то ты ошибаешься.

— В этом году нам не светит рамен и куриные наггетсы, — подтвердил Грант.

Я приподняла бровь, наблюдая краем глаза, как официант в традиционной черно-белой униформе выбежал из кухни с бутылкой красного вина. Он подал ее мне элегантными пальцами.

Я прикоснулась пальцем к губам.

— Если я собираюсь выпить и выплеснуть, то лучше выпить то, что мне нравится. У вас есть, например, Cosmo?

Глаза официанта расширились от ужаса, его кожа приобрела болезненный зеленоватый оттенок.

— Дорогая. — Грант потянулся, чтобы коснуться моего колена под столом. — Это Château Lafite-Rothschild Pauillac 2000. Оно отлично подойдет к нашему ужину.

Я погуглила название вина на своем телефоне и чуть не подавилась слюной. Оно стоило как аренда квартиры в Нью-Йорке. В Бруклине, но все же.

После того, как нам налили вино, Грант взял меня за руку, посмотрел в глаза и сказал:

— Лайла, я хотел спросить тебя...

Как только он начал, я увидела через окно силуэт очень знакомого знаменитого шеф-повара, топающего по территории поместья. Он распахнул дверь, как мифическое чудовище, врывающееся в уединенную хижину, и вот он был там, во всей своей славе.

Роу Касабланкас.

Шеф-повар семи разных ресторанов, отмеченных звездами Мишлен.

И мой личный телевизионный кумир.

Он был женат и имел детей, но все равно.

— О боже! Это Эмброуз Касабланкас, — взвизгнула я. Он остановился и холодно посмотрел на меня.