Условия развода - Лара Вагнер

— Через полчаса⁈ Мне вчера сказали, что дня через три!

— К сожалению, сроки перенесены. Госпожа Арнэлия, вам пора собираться. Мы пока подождем за дверью. Пойдемте, магистр… как ваше имя?

— Магистр Берк! — возмущённо вскидывается юный адвокат. — Извольте запомнить! И с какой стати заседание назначили прямо сейчас? У нас даже не было времени на подготовку.

— Отлично, я запомню ваше имя, господин магистр. Увы, так сложились обстоятельства. Сейчас уже ничего не изменишь. Не задерживайте, пожалуйста. Дама должна приготовиться к выходу.

Снова покрасневший, на этот раз от возмущения Берк встаёт и удаляется вместе с толстым сводом законов под мышкой. Успевает шепнуть:

— Не расстраивайтесь, мы сделаем все возможное.

И покидает помещение вместе с чиновниками. А как я должна готовиться? Наверное, имелось в виду: привести себя в приличный вид. С утра на мне уже темно-серое платье, которое прислала Норри. Оно выглядит строго и скромно в отличие от нежно-голубого, в котором я вчера выпорхнула из дома, в предвкушении чего-то прекрасного. Да уж, прекрасные события произошли…

Как могу, поправляю прическу. К счастью, в дорожной шкатулке имеется маленькое зеркало. Выгляжу, в принципе, неплохо, особенно с учётом обстоятельств. По крайней мере, об этом свидетельствует отражение. Ещё бы привести в порядок мысли… Почему, ну почему мне так не везёт⁈ Наверняка это происки со стороны Каросфера. За ночь он передумал дать мне время на подготовку к защите. Такая вот «честная» игра с его стороны. Что ж, будь что будет. Я уже ко всему готова и ничему не удивляюсь…

* * *

Обстановка в зале судебных заседаний предельно мрачная. Такое впечатление складывается при взгляде на выкрашенные темно-зеленым цветом стены, пыльную лепнину на потолке, портреты каких-то суровых мужчин в рамках с поблекшей позолотой. Вероятно, это знаменитые составители законов или юристы. Только один из портретов, висящий прямо под креслом судьи, мне отлично знаком, да и рама у него относительно новая. Это портрет моего свёкра, нашего доброго славного короля… На портрете он широко улыбается. Надо было написать ему, попробовать оправдаться? Он ведь всегда доброжелательно ко мне относился. И Второй принц мог бы поддержать… если только теперь не проникнется ко мне презрением. В любом случае, уже поздно.

Публики в зале совсем мало, человек пятнадцать… Если точно, тринадцать. Большая часть деревянных скамеек пустует. Среди них нет никого, кто бы напоминал газетных репортеров. Значит, решили сделать суд максимально закрытым и тайным. Среди присутствующих — члены Городского совета, чьи лица мне знакомы, какой-то важный придворный чин (название его должности мне неизвестно) и все свидетели, которые вчера вломились в гостиничный номер, в том числе Четвертый принц.

Мы с Берком сидим отдельно, на боковой скамье, огороженной деревянным барьерчиком. В зале нависла неловкая тишина, иногда раздается тихое покашливание среди публики. Судья, очень пожилой, можно даже сказать дряхлый седовласый человек в бордовой мантии и бархатной шапочке, неожиданно звонко чихает.

Кого ещё ждём?

А, понятно. Наконец-то изволила пожаловать обвиняющая сторона.

Сперва появляется мэтр Домье, потом его молодой помощник, нагруженный бумагами, папками и стопкой увесистых книг.

Следом шествует Каросфер. Он в черном с головы до пят, словно скорбящий супруг, чья жена не наставила ему рога, а скоропостижно скончалась.

Вся троица располагается на другой боковой скамье, тоже с барьерчиком. Они справа, а мы — слева.

Судья, встрепенувшись, звякает колокольчиком и громко объявляет:

— Поскольку все на месте, слушанье дела о супружеской измене объявляю открытым!

Глава 33

— Итак, — торжественно объявляет судья, — Третий принц Каросфер подал иск против своей супруги, госпожи Арнэлии, дочери покойного герцога Ривена по обвинению в нарушении супружеского долга. Обвинение представляет уважаемый мэтр Домье, защиту — магистр… как уж его там… — Судья зарывается носом в лежащие перед ним документы, не сразу находит нужные сведения, шуршит бумагой, наконец добавляет: — Магистр Берк.

Юный адвокат рядышком со мной прикусывает нижнюю губу. Ему явно хочется в очередной раз выразить свое возмущение, но сейчас не время и не место. Возможно, когда-нибудь, через много лет, став звездой адвокатуры, он будет с ностальгической улыбкой вспоминать этот неловкий момент. Однако мне точно не помешала бы помощь более опытного и авторитетного адвоката. Что же нас ждёт не в далеком будущем, а прямо сейчас?..

Судья тем временем зачитывает уже знакомый мне обвинительный документ, состряпанный мэтром Домье и подписанный свидетелями. Если подойти к содержанию формально, то все здесь правильно, чего уж скрывать. Но сами по себе формулировки убийственные…

«Воспользовавшись доверительным отношением супруга и его занятостью государственными делами…»

Да какие уж государственные дела у Каросфера? Азартные сражения за карточным столом и поездки по увеселительным заведениям королевства?

«Не постеснявшись назначить свидание в принадлежащей королевской семье гостинице в самом центре столицы…»

«Даже будучи полностью разоблаченной, продолжала упорно отрицать свою очевидную вину…»

И так далее, и так далее, и так далее…

Глупо сравнивать, но у меня складывается впечатление, что я вернулась в давние времена и снова стала маленькой девочкой, нарушившей одно из бесчисленных правил идеального поведения. Сижу посреди комнаты на стуле с высокой спинкой, а напротив стоит тетушка и пронзительным голосом читает мне нотацию. Из коридора за происходящим наблюдают ее муж и горничная. А я молча слушаю, опустив голову и стараясь не болтать ногами, которые не достают до пола. Горничная осуждающе кивает в такт речи хозяйки…

Четвертый принц, которого отлично видно с моего места, тоже согласно кивает в такт чтения документа. На удлиненном лице, слегка напоминающем лошадиную морду, будто застыло осуждение. Я ни разу в жизни не разговаривала с Четвертым принцем. У него, вроде бы, нет поводов желать мне зла. Зато, насколько мне известно, он единственный из королевской семьи, кто всерьез воспринимает Каросфера и часто общается с ним. Наверное, просто братско-дружеская поддержка, этим и объясняется его участие.

Чтение обвинительного документа наконец-то завершается

— Полагаю, все достаточно ясно. Думаю, мы здесь надолго не задержимся, господа, — произносит судья.

Получается, уже готов подводить итоги? Очень объективный и непредвзятый подход! Прямо-таки чешется язык выразить отношение к этому «все достаточно ясно», но Берк бросает на меня предостерегающий взгляд, и я сдерживаюсь. Видимо, наша судьба скромно сидеть тут и помалкивать…

А судья уже озвучивает ближайшие планы:

— Сейчас мы заслушаем речь уважаемого мэтра Домье, потом ответную речь магистра… эээ… адвоката обвиняемой, а потом я вынесу справедливое решение. Но сперва участники процесса должны принести клятву, что будут говорить только правду. Всем свидетелям, подписавшим обвинительный документ,