Условия развода - Лара Вагнер

— Конечно. Не знаю, что вы там себе напридумывали, но лично я ничего ужасного здесь не вижу. Давайте не станем тратить время на это бессмысленное занятие.

— Что ж, госпожа Арнэлия, я покоряюсь вашему требованию, — печально вздыхает мэтр. — Оно вполне объяснимо. Пожалуй, так даже лучше. Ведь некоторые места из вашей переписки опасно зачитывать публично. Иначе свидетели могут утратить последнее уважение…

— Да что вы себе позволяете!

— Прошу прощения за мою откровенность, госпожа Арнэлия.

Мэтр вновь укладывает листки почтовой бумаги в свой карман. Судя по его лицу, в них содержатся такие выражения, которые способны окончательно уничтожить жалкие остатки нравственности в нашем королевстве.

— Раз уж сделали столько намеков, тогда продолжайте. Все равно в моих письмах нет ничего, что подтверждало бы измену!

— Нет-нет, госпожа Арнэлия. Не стоит продолжать. Лучше выслушаем свидетеля. — мэтр снова промокает лысину и обращается к судье:

— Ваша честь, обвинение просит ввести в зал жокея Норриса.

Глава 35

Судья кивает:

— Разумеется. Пусть подойдёт к алтарю и даст клятву.

— Благодарю, ваша честь.

Двое чиновников, стоящих в дверях, удаляются и почти сразу же возвращаются. Они сопровождают Норриса, который идёт медленно, опустив голову и не глядя по сторонам. Мне не удаётся перехватить его взгляд. Норриса подводят к алтарю, и он так же как и я, произносит над белым пламенем клятву, повторяя шепот чиновника.

А потом мэтр Домье начинает допрос свидетеля:

— Господин Норрис, вы познакомились с госпожой Арнэлией около месяца назад, вечером в трактире «Загулявшая русалка»?

— Да.

Голос у него слегка изменился, звучит глухо и хрипловато. Теперь мне хорошо видно и лицо Норриса — бледное и угрюмое. Что над ним творили и что намерены устроить сейчас? Сердце сжимается от мрачных предчувствий…

— После того вечера вы ещё встречались с госпожой Арнэлией?

— Да.

— Можете припомнить, сколько именно раз?

— Нет.

— Попробую освежить вашу память… Больше трёх раз?

— Да.

— Больше пяти?

— Да.

— Превосходно. Сколько вам лет, господин Норрис?

— Двадцать пять.

— Вас никогда не смущала разница в возрасте и положении между вами и госпожой Арнэлией?

Теперь ответ несколько задерживается. Но все же Норрис отвечает:

— Сперва смущала, потом уже нет.

— Ещё лучше! Вы считаете госпожу Арнэнию красивой, очаровательной и так далее?

— Да.

— Великолепно! А теперь, внимание, важный вопрос: вы состояли с ней в близких отношениях? Все, надеюсь, понимают, что я имею в виду.

— Да, — безо всякого выражения, с застывшим лицом произносит Норрис.

— Благодарю за откровенность, — торжествующе откликается мэтр Домье. — И позвольте спросить, сколько раз между вами и госпожой Арнэлией происходила… эээ… близость?

— Дважды.

— Где именно?

— В замке «Гнездо черного журавля».

— Госпожа Арнэлия пригласила вас туда? И, вероятно, именно хозяйка замка первая проявила, как бы поделикатней сформулировать… заинтересованность? Верно?

— Верно.

Я прекрасно вижу Норриса, а вот он избегает смотреть на меня. Как он мог, как поворачивается язык произносить такую ложь? То есть соглашаться с ложью, которая непрерывно льется из уст Домье. Мне этого не понять… Лицо Норриса, по-прежнему красивое и привлекательное, сейчас кажется совсем чужим и незнакомым. Я его совсем не знала, мне только мерещилось, что…

Берк резко поднимается:

— Ваша честь, позвольте задать вопрос свидетелю!

— Сколько угодно, магистр, — судья отвечает снисходительно, будто позволяет ребенку рассказать стишок перед взрослыми гостями.

— Господин Норрис, насколько мне известно, в «Гнезде Черного журавля» множество слуг. Кто-то должен был заметить, что вы якобы уединялись с хозяйкой замка. Есть кто-нибудь, способный подтвердить ваше клеветническое утверждение?

В диалог моментально вмешивается мэтр Домье:

— Ваша честь, прошу вас оградить свидетеля от оскорблений по стороны защиты! Господин Норрис дал клятву. К тому же, его показания не только правдивы, но и логичны. Уединиться в огромном замке не так уж и сложно. А вот слуг госпожи Арнэлии опрашивать нет смысла. Во-первых, они преданы своей хозяйке. Во-вторых, показания слуг принимаются только в исключительных случаях, когда больше нет ни единого свидетеля. Ведь они люди зависимые. Вероятно, мой юный коллега недостаточно внимательно изучил сто сорок пятый пункт Кодекса. Впрочем, ввиду его молодости и неопытности это простительно. Свидетель мог бы подтвердить свои слова подробностями. Но я прошу не требовать от него этих подробностей. Мы должны пощадить даму, которая хоть и отступилась, но все же заслуживает сострадания.

— Вы совершенно правы, уважаемый мэтр, — поддакивает судья. — Свидетель, вы можете удалиться. Подробности ни к чему. В нашем благословенном королевстве и так сейчас не идеальная обстановка по части морали. Увы, молодое и среднее поколение с каждым днём становится все безнравственней. Не то, что в прежние времена… — судья замолкает, словно загрустив и затосковав по давно минувшим дням. Берк успевает воспользоваться паузой:

— Всем понятно, что древние законы надо было отменить еще в позапрошлом веке! Они уже покрылись плесенью! Законы о супружеской неверности принимались, когда на этом месте сражались рыцари и варвары… летали огнедышащие драконы… а женщины безвылазно сидели в замках! Это было много веков назад. Пора отказаться от устаревших правил. Им место на помойке, поэтому…

— Магистр Берк! — обрывает его судья. — Вы забываетесь! Предлагаете подорвать основы⁈

Я тихонько тяну Берка за рукав, заставляя сесть на место. Да уж, теперь судья надолго запомнит его имя.

Почтенный старец сурово смотрит на нас. Явно хочет разразиться гневной речью однако сдерживается, и возвращается к реальности.

— По моему мнению, мы уже выслушали достаточно. Дело ясное, факты изложены четко. Я готов вынести решение.

И на этом все, старец, готов вынести мне приговор? Не рановато ли?

— Ваша честь, я могу сделать заявление?

— Разумеется, госпожа подсудимая.

— Заявляю, что показания свидетеля обвинения в основном ложные. У нас не было никаких близких отношений ни в «Гнезде Черного журавля» ни где-то там ещё! Я не знаю, как мэтр Домье и тот, кто его нанял, добились ложных показаний. Все равно больше никаких доказательств нет и быть не может. В письмах тоже их нет. Единственное, в чем можно меня обвинить — во вчерашней сцене в гостинице. Но и там настоящей измены не было. Один несчастный поцелуй — ещё не измена!

— Смелое утверждение, госпожа Арнэлия, — успевает вставить Домье.

— А ваш клиент, мэтр Домье, сам изменял мне, вот и ищет повод повесить вину на меня!

— Ваша честь, — вскрикивает Домье, — прошу лишить обвиняемую слова! Она злоупотребляет своими правом на защиту. Пункт двести тридцать шестой Кодекса! Во-первых, ее обвинение абсолютно клеветническое. Мой благородный клиент всегда свято хранил супружескую верность. А во-вторых, его поведение не