Условия развода - Лара Вагнер

никогда не проявлял интереса к политике. А вот Шестой и Седьмой принцы — настоящие темные лошадки, от них можно ожидать чего угодно. Более младшая поросль монархического древа для меня темный лес. Я даже не в состоянии разобраться, кто за кем идёт. Непонятно, какие планы могут таиться в их головах…

— Уверяю вас, госпожа, ничего хорошего ждать не стоит, — говорит хозяйка и придвигает ко мне наполовину опустевшее блюдо с плюшками:

— Угощайтесь же, я сама их пекла… По-моему, вкусно получилось… Да уж, сейчас не знаешь к чему готовиться. Налоги наверняка повысят, можно не сомневаться. А если ещё начнется война за трон между принцами… Ладно хоть Третий принц вряд ли вмешается. Он ведь ни рыба, ни мясо…

— В самом деле?

— Да, госпожа. Какое-то недоразумение, а не сын короля. Я видела его однажды издалека, когда гостила у племянника. Без слез не взглянешь. Зато нос задирает, будто краше его мужчины нет.

Я едва сдерживаю улыбку. Хотя бы насчёт моего бывшего муженька у нее имеются самые точные сведения.

— А что насчёт жены? Третий принц ведь женат?

Хозяйка пожимает полными плечами:

— Вот насчёт нее ничего толком не могу сказать. Говорят, странная какая-то дамочка.

Что ж, и на том спасибо. Хотя бы не циничная развратница, как считает королевский суд.

Гарбер поднимается из-за стола.

— Все это не нашего ума дела. Проводите госпожу в ее комнату.

Он произносит эти слова таким тоном, что у хозяйки сразу пропадает желание сплетничать дальше.

— Что ж, раз вы больше ничего не хотите… Время и вправду позднее. Только прошу вас, никому не передавайте то, что я сейчас рассказала. Мне ведь сообщили под большим секретом…

— Не беспокойтесь, мы будем молчать.

* * *

У самой двери отведенной мне комнаты на втором этаже шепотом спрашиваю хозяйку:

— А вы знаете, когда это произошло? Ну, то трагическое событие.

Она тоже шепотом отвечает:

— Из письма я поняла, что прошлой ночью.

— Ах, да, вы же сказали в самом начале… Я забыла…

— Ничего страшного. Когда случаются всякие трагедии, все из головы вылетает. У меня тоже всегда так…

— Спасибо, — обрывает ее Гарбер, который идёт рядом. — Дальше мы сами разберемся.

Он забирает у хозяйки масляную лампу и распахивает дверь. Мы вместе с ним заходим в маленькую комнату, где едва умещаются кровать, пузатый шкаф и круглый столик. Гарбер ставит лампу на стол, подходит к окну, окидывает взглядом темный двор.

— Отдыхайте, госпожа. — Хотя хозяйка уже удалилась, он по-прежнему не произносит моего имени. Вообще это правильно, вдруг кумушка подслушивает под дверью. — Завтра придется рано встать, чтобы успеть доехать до сумерек.

— Хорошо. А вы не будете… как бы сказать… присматривать за мной? Вдруг я…

Он серьезно отвечает:

— Нет. Я знаю, что вам некуда бежать.

— Увы, так и есть.

— Закройте дверь на засов. Здесь вполне безопасно, но на всякий случай.

— Обязательно закрою. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Он направляется к двери. Комната настолько тесная, что когда Гарбер проходит мимо, я ощущаю тепло его тела. Это слишком глупо и легкомысленно, но мне почему-то хочется оказаться ещё ближе к нему, прислониться к этому сильному мужчине и наконец-то почувствовать себя защищённой.

Глава 38

Серое ранее утро, на улице зябко и туманно, но задерживаться на постоялом дворе нельзя, пора трогаться в путь. Хозяйка протягивает мне бумажный сверток:

— Это вам, чтобы в дороге не скучать.

От хрустящего свертка пахнет свежей выпечкой.

— Большое спасибо.

— Счастливого пути!

Она наклоняется к моему уху и шепчет:

— Госпожа, у вас такой преданный управляющий. Оказывается, он всю ночь не спускал глаз с вашей двери. Выбрал для себя комнату напротив вашей и сидел возле порога на стуле. Будто охранял вас. Хотя в моем доме женщины могут не беспокоиться о безопасности, но все равно, это так мило.

Мне слуга рассказал, он заметил.

— В самом деле?

— Наверное, у вас ревнивый муж, да? И вы с управляющим можете остаться наедине только во время поездок?

Хозяйка уже успела сочинить целый роман, фантазии ей не занимать. А господин Гарбер всего лишь проявил бдительность, чтобы осужденная преступница не улизнула ночью.

— Ночью во дворе слегка пошумели возчики. Они не первый раз тут останавливаются. Грубоватые типы, что с них взять. Ваш управляющий успел выглянуть наружу. Уж не знаю, как ему это удалось, но они сразу притихли.

— В самом деле? Я ничего не слышала.

— Вы сладко спали, дорогая. Раз было кому охранять ваш сон.

Кучер забирается на козлы и натягивает вожжи. Теперь уже точно время ехать.

Возможно, это был последний частный дом в моей жизни, дальше предстоит провести долгие годы в казенном учреждении, в вечной ссылке. Неужели это происходит именно со мной? Нет, не может быть!

Дверца экипажа захлопывается, лошади резво трогаются с места. Хозяйка постоялого двора машет вслед платком на прощание. Такая душевная кумушка. А кто встретит меня нынче вечером?

* * *

В моём распоряжении целая россыпь песочного печенья с цукатами. Восхитительного на вкус. Я сдвигаю сверток на своих коленях так, чтобы сидящему напротив Гарберу было удобно дотянуться.

— Угощайтесь. Для меня одной этого слишком много.

Дальше едем в молчании под стук колес экипажа, время от времени доставая печенье. Выражение лица у моего спутника довольно угрюмое, но все равно почему-то кажется, что он не спал ночью по какой-то особой причине. А не только чтобы обеспечить безупречную доставку ссыльной. Хотя… у меня наверняка слишком разыгралось воображение. Прямо как у разговорчивой хозяйки постоялого двора.

Кожаную занавесь окна со своей стороны я давно отодвинула, Гарбер ни слова против не сказал. Да и какой смысл продолжать скрываться — места вокруг глухие, никто меня не увидит и не узнает. Совершенно безрадостный, однообразный пейзаж, унылые равнины. Кто бы мог подумать, что не так уж далеко от столицы находятся столь печальные края. Совсем недавно я ехала по ухоженной дороге, любовалась цветущими лугами и живописными рощицами… В окрестностях Гнезда черного журавля и в столице сейчас царит поздняя весна, воздух наполнен цветочными ароматами, а тут — природа словно пожалела ярких красок, остались одни блеклые…

* * *

Небо подернулось темно-серой вечерней дымкой, солнце садится. Впереди маячат очертания крепостной стены и зубчатый силуэт здания за стеной. Кажется, приехали.

Экипаж останавливается.

Гарбер открывает дверцу по своей стороны и спрыгивает на землю. Подходит к воротам, ударяет по ним молотком, который висит на цепочке. Потом ещё раз и ещё, уже гораздо громче.

В вечерней тишине эти удары звучат