Условия развода - Лара Вагнер

давать клятву нет необходимости. Достаточно одного их представителя. Третий принц Каросфер от клятвы освобождается. Согласно двадцать шестому пункту судебного кодекса, персоны королевской крови не могут лгать… Госпожа обвиняемая, а вы, пожалуйста, подойдите к алтарю и поклянитесь, что ваши показания будут правдивыми.

Приходится встать и подойти к небольшому сооружению из белого мрамора с бордовым прожилками. Оно не сразу бросается в глаза. Оказывается, это алтарь…

Судебный чиновник оказывается рядом, быстро проводит металлической пластиной по мраморной поверхности, и на ней само собой вспыхивает белое пламя. Вот так чудо. В другой ситуации я бы восхитились, но сейчас не до восторгов.

— Госпожа Арнэлия, — шепчет чиновник, — Держите правую руку над огнем и повторяйте за мной.

А что остаётся делать? Только то, что мне говорят:

— Я, Арнэлия, дочь покойного герцога Ривена, клянусь говорить в этом судебном зале только правду. Если нарушу клятву, то пусть покарают меня небесные силы, лишат жизни и отправят в преисподнюю… Пусть спалит мою плоть огонь правосудия.

Я не очень-то верю в небесные силы и преисподнюю, но все равно клятва звучит довольно зловеще, а руку сковывает странное ощущение. Огонь правосудия не обдает жаром, наоборот, от него веет ледяным холодом… Интересно, он и впрямь способен меня уничтожить, если?..

Эффектная сцена наконец-то завершается и можно вернуться под крылышко к юному взволнованному магистру. Слабая защита, совсем ненадёжная…

После того, как один из свидетелей приносит клятву и возвращается на прежнее место, мэтр Домье поднимается и начинает:

— Господин судья, мой благородный доверитель мог бы и сам выступить в суде. В моих услугах, в сущности, нет никакой нужды. Ведь дело и так очевидно, как вы сами изволили заметить. Достаточно было бы нескольких слов из уст обманутого супруга. Однако его душа разбита чудовищным поступком той, которая должна была стать хранительницей семейного очага. Лишь поэтому Третий принц обратился ко мне, чтобы я представлял его интересы…

Благородный обманутый супруг с разбитым сердцем складывает руки на груди и тяжело вздыхает. А он недурной актер, оказывается.

Глава 34

Мэтр Домье разливается соловьём, озвучивая трогательную историю о благороднейшем мужчине, вынужденном жить в одном замке с коварной и развратной особой. Да я просто воплощение зла, если верить мэтру. Натуральное чудовище, которому место лишь в древних легендах. И как только меня земля носит. Удивительно, что Каросфер выжил рядом со мной…

Все это было бы довольно забавно, если бы дело происходило не в Судебной башне. Самое пакостное, что многоопытный мэтр не прибегает к прямой лжи, в которой его можно было бы уличить. Однако эти пафосные описания вместе образуют ужасающую картину. Хочется временно отключить слух, а ещё лучше переместиться куда-нибудь подальше. Если бы только отец знал, в каком капкане оказалась дочь, которую он так любил и баловал! Я давно не вспоминала о нем, но все равно, сцены из раннего счастливого детства никуда не исчезли, они притаились в глубине души и помогали отвлечься от возникавших проблем. Тогда я была под его защитой, но вот уже много лет меня называют «дочерью покойного герцога Рианна». Он бы и сейчас меня защитил. Давно взрослую, но не слишком способную сопротивляться клевете…

— Госпожа обвиняемая, вам есть что ответить? — вопрошает судья.

Значит, мэтр все же завершил свои россказни.

— А что я должна отвечать? Задавайте вопросы.

— Вы признаете, что изменили своему супругу?

— Нет.

— Что происходило вчера в номере гостиницы «Брильянтовая корона» между вами и неким жокеем Норрисом?

— Ничего особенного. Все было превратно истолковано людьми, которые незаконно проникли в мой номер.

Судья поворачивается в сторону мэтра Домье и спрашивает:

— У вас есть вопросы к обвиняемой?

— Разумеется, ваша честь!

— Можете задать их.

— Госпожа Арнэлия, когда и где вы познакомились с жокеем Норрисом? Позвольте напомнить, что вы клялись говорить только правду, перед алтарем.

— Мы познакомились около месяца назад. Случайно.

— Но где, если не секрет?

— Это имеет значение?

— Естественно. Буду весьма признателен за честный ответ.

— В трактире «Загулявшая русалка».

— Ооооо… — мэтр закатывает глаза, всем своим видом давая понять, что у него буквально нет слов.

— Не стоит так переживать за меня, мэтр Домье. Это был исключительно деловой визит. Ведь я владею долей в том трактире.

— А жокей Норрис по какому случаю там находился?

— Откуда мне знать? Просто заглянул на огонек после скачек.

— Просто заглянул? Возможно… — мэтр промокает носовым платком свою обширную лысину и спрашивает словно бы сочувственно: — Но что может быть общего у вас, супруги Третьего принца, дочери покойного герцога Ривена, дамы высшего света и совсем молодого человека из городских низов? Меня терзают тяжкие сомнения по данному поводу. Почему вы продолжили столь странное знакомство? Почему приглашали этого молодого человека в свой замок и на свою ферму?

Откуда ему известны такие подробности? Неужели кто-то из слуг проболтался?

— Зачем же терзаться, мэтр? Есть очень простое объяснение. Я пригласила господина Норриса объездить породистую лошадь.

— Объездить породистую лошадь?

Вроде бы, ничего смущающего нет в этой фразе, однако мэтр Домье умудряется произнести ее так, что слова звучат двусмысленно.

— Верно, норовистую породистую лошадь, которую я купила на аукционе. В замке с ней никто не мог справиться. А господин Норрис, имея богатый опыт по этой части, оказался полезным.

— Он получил оплату за свой труд, госпожа Арнэлия?

— Пока нет. Но получил бы после завершения своей работы.

— Ясно, благодарю вас, — мэтр вытаскивает из кармана сложенный листок, расправляет его. — А теперь позвольте зачитать небольшой отрывок из письма…

Даже на таком расстоянии я узнаю почтовую бумагу, которой обычно пользуюсь. Мэтр читает громко и с выражением:

— «Да, я тоже с удовольствием вспоминаю нашу поездку на ферму. Это был волшебный день… Очаровательные дракончики, солнечные зайчики, пикник на берегу озера и ваши слова… Трауб до сих пор сердится, что мы тогда улизнули из-под его чуткого надзора…» — Мэтр прерывает чтение, — Кто такой Трауб, госпожа?

— Кучер.

— Ах, кучер…

Значит, Норрис сохранил мои письма, и его комнату обыскивали. Мысли лихорадочно мечутся в голове, я пытаюсь припомнить, писала ли я то, за что можно зацепиться. Впрочем, мэтр Домье способен зацепиться за что угодно. Он достает ещё несколько листков и принимается читывать все новые и новые отрывки.

Я пытаюсь перебить его:

— Вы совершенно напрасно трудитесь, мэтр. Во всех моих письмах господину Норрису нет ничего предосудительного. Лишь обычная вежливость и благодарность за помощь.

— Разумеется, госпожа Арнэлия. Я лишь наслаждаюсь вашим эпистолярным стилем. Вот, к примеру: «В вашем вчерашнем письме столько комплиментов, что я теперь наверняка