Условия развода - Лара Вагнер

На столе подогретое жаркое с овощами, лепешки и травяной чай. В комнате, когда мы только вошли, было прохладно, однако сейчас, когда горит камин, стало вполне комфортно. Мой сопровождающий, убедившись, что стол накрыт, направляется к двери.

— Госпожа Арнэлия, оставайтесь на ужин, потом я провожу вас в спальню.

— А вы разве не собираетесь ужинать?

— Собираюсь. Перекушу где-нибудь в другой комнате или на кухне.

— Это ещё зачем? За столом достаточно места.

— Что вы, я не могу сесть за один стол с вами.

— Презираете такую ужасную преступницу?

— Вовсе нет. Просто мне не по чину находиться за столом рядом с аристократкой, дамой такого статуса.

— Да бросьте! Не так уж много осталось от моего статуса. К тому же, мы столько времени провели вместе в карете, почти что сроднились.

Вот уж не ожидала, что этот рослый, суровый на вид человек способен смутиться. Однако именно так и происходит. Он довольно неразборчиво бормочет:

— Благодарю, — и неловко усаживается за стол напротив меня.

Хозяйка, которая как раз заглянула в комнату, снова выходит и возвращается с ещё одним столовым прибором и кувшином с домашней наливкой.

Простой ужин оказывается очень даже вкусным. Тем более, я не привереда и сильно проголодалась. Сосед по столу тоже, конечно, голоден, однако старается есть медленно и степенно. Манеры вполне приличные, уж точно лучше, чем у завсегдатаев «Загулявшей русалки».

— Мы целый день вместе, а я до сих пор даже не знаю вашего имени.

Он кладет нож на тарелку и чуть хрипловато отвечает:

— Меня зовут Гарбер Маунтен, госпожа.

— И часто вам приходится отвозить ужасных преступниц в ссылку?

— Нет, госпожа Арнэлия. Это в первый раз. Обычно мы перевозим воров и убийц, но это совершенно другое дело, разумеется. Я не слышал, чтобы в последние десять лет какую-нибудь женщину отправляли в Обитель кающихся грешниц.

— Понятно. Именно мне повезло.

Хозяйка тихонько приближается, ставит на стол блюдо с плюшками.

— Угощайтесь, прошу вас.

Она разливает вишневую наливку в оловянные стаканчики, и трапеза продолжается.

Удивительный факт, по крайней мере, примечательный. Я должна сейчас находиться на самой глубине отчаянья, но почему-то отчаянье испаряется. Самое страшное уже случилось, и начинается нечто новое. Все же странный характер у меня, не умею долго горевать… В голове начинают бродить совсем уж возмутительные мысли. Жаль, их не слышит почтенный господин судья, вот бы он сейчас взбесился! Вспоминается давно прочитанный авантюрный роман, в котором главная героиня соблазняет своего тюремщика и сбегает вместе с ним. А не повторить ли этот сюжет? Раз прежняя жизнь рухнула, и я пустилась во все тяжкие?

Гербер Маунтен смотрит на меня… можно сказать, заинтересованно. Даже восторженно, и это не преувеличение.

Вот только мне совершенно некуда бежать…

Кстати, если приглядеться, он вовсе не такой заурядный и безликий, каким казался сперва. Надо признать, я тогда была несправедлива. Лицо у него вполне привлекательное, с правильными чертами, он высокий и крепкий, с квадратным подбородком и приятным низким голосом. Такой сильный мужчина сможет защитить и…

Застольная беседа льется рекой. То есть это я болтаю и кокетничаю, а Гарбер поддакивает или молча кивает. Я даже не сразу замечаю хозяйку постоялого двора, которая опять появилась. На этот раз принесла чайник и подливает горячую воду в опустевшие чашки.

Женщина выглядит взволнованной, совсем не такой, как прежде. Словно ее переполняют чувства, и она не в состоянии их удержать:

— Да что же это такое происходит! Так неожиданно!..

— Неужели в нашем замечательном королевстве не все идеально? Кто бы мог подумать…

Я улыбаюсь Гарберу, который не отрываясь смотрит на меня, позабыв откусить кусок плюшки, которую уже давно держит в руке.

— Да ведь наш добрый славный король умер! Ох, теперь жди беды…

— Что⁈

Глава 37

Новость из уст хозяйки постоялого двора звучит словно гром среди ясного неба.

— Вы уверены?

— Уверена, госпожа! У меня племянник служит стражником при дворе. Только что прислал мне весточку с птичьей почтой. А официально ещё ничего не объявлено.

Все равно… этого не поможет быть. Мой свёкор? Несокрушимый, энергичный, весёлый… Он совсем недавно неутомимо отплясывал на балу в Хвойном замке. Я не сомневалась, что так будет ещё долго-долго. Умер? Кто угодно, только не он!

— Это случилось прошлой ночью, — добавляет хозяйка. — Хоть бы уж больше не произошло ничего страшного! Если теперь все принцы перегрызутся между собой — прощай, спокойная жизнь. Аристократы грызутся за власть, а страдают простые люди. Так всегда было, во все времена.

— Но… почему вы думаете, что именно так и получится сейчас?

— Да разве может быть иначе? Ведь королевская семья — настоящий клубок ядовитых змей! Покойный король наплодил стольких отпрысков… Теперь они все вылезут из своих замков. Вы-то не знаете, но мне многое известно…

Она понижает голос, на ее лице буквально написано: «Как хорошо быть в курсе важных событий! До чего же мне повезло!» Разумеется, она даже не подозревает, с кем ведёт беседу. Если уж и видела мои портреты, то не узнает, раз не узнала с первого взгляда. Тем более, портреты, как правило, не очень похожи. Сейчас на мне скромное шерстяное платье, никаких украшений, простая прическа. Мы с Гарбером приехали в более чем скромном неприметном экипаже. Вероятно, хозяйка постоялого двора принимает меня за провинциалку, какую-нибудь небогатую помещицу, возвращающуюся из столицы, куда ездила по делам со своим управляющим. По крайней мере, я бы примерно так решила на ее месте. А Гарбер ни разу не произнес мое имя, что очень даже предусмотрительно с его стороны.

— В столице шепчутся, что двое старших принцев ненавидят друг друга как кошка с собакой. Только и ждут повода, чтобы сцепиться! — увлеченно продолжает хозяйка. — Непременно так и получится, вот помяните мое слово. Все королевство запылает, как в давние времена. Уж я-то в придворных интригах разбираюсь!

Какая самоуверенность. Даже я спустя двадцать пять лет в придворных интригах не разбираюсь совершенно. Однако со стороны ведь виднее…

Правда, я ещё никогда не встречала такой же преданной братской дружбы, как между Первым и Вторым принцем. Что насчёт остальных? Восьмой принц всегда был любимчиком двух старших братьев, несмотря на то, что родился от другой матери. Вряд ли он выступит против законного наследника. Зачем ему это нужно? Четвертый принц — довольно противный субъект, однако труслив и не способен к решительным действиям. Пятый принц — беззаботный гуляка, весь в отца,