Cкандальный развод. Ты пожалеешь, дракон! - Юлианна Винсент

— Я очень расстроена, — утвердительно кивая головой, ответила я, осматривая столовую на предмет возможного источника запаха. Мой взгляд скользил по безупречно сервированному столу, по начищенным до блеска серебряным приборам, по изящной фарфоровой посуде. Ничего даже близко похожего не попадалось мне на глаза, и это начинало меня раздражать. — А чем именно я должна быть расстроена?

— Тем, что ваше с лордом Аластором любимое место сгорело, — смотря на меня так, будто я спросила несусветную глупость, подсказала Эмма.

— Наше с Аластором место… — словно в трансе повторила я, как легкое беспокойство начинает скручивать живот. — Где-то я уже слышала что-то подобное…

— В записке… — напомнила управляющая, смущенно глядя в пол. Ее щеки слегка порозовели. — Хорошо, кстати, что вы не приняли приглашение лорда.

Мы одновременно выпучили друг на друга глаза, понимая: я — откуда мне были знакомы эти слова, Эмма:

— Это что же получается, лорд Аластор тоже сгорел?

— Сгорит он как же? — отмахнулась я, закатив глаза. Теперь уже, забыв про всякие приличия, я лихорадочно искала записку. Мои пальцы нервно барабанили по столешнице… — Его кувалдой не перешибешь, не то что уж там что-то уж! Эмма, где записка?

Управляющая смутившись, отвела взгляд, густо покраснев. Ее плечи слегка дернулись, выдавая волнение. Потом она затараторила, комкая край платья в руках:

— Миледи, вы только не ругайтесь. Я не хотела читать ваше письмо. Просто оно упало со столика и развернулось. Я краем глаза увидела, когда поднимала. Я не специально. Потом сразу же свернула и убрала в сервант.

Не знаю почему, но мне было важно взглянуть на это письмо еще раз. Я встала из-за стола и, стараясь сохранять спокойствие, подошла к красивому резному серванту из белого дуба, украшенному витиеватыми узорами. Выдвинула ящичек… и резко отпрянула назад, задыхаясь от тошнотворного запаха.

Источник мерзкого запаха был обнаружен. Вместо изящного послания, написанного каллиграфическим почерком, в ящике лежала склизкая жижа, похожая на гниющий студень. Бумага полностью разложилась, превратившись в зловонную массу, от которой исходил приторно-сладкий запах разложения, смешанный с чем-то химическим и едким. Невозможно было даже представить, что когда-то это было письмо.

— Это…этого там не было, — зажимая нос рукой и отворачиваясь, пыталась оправдаться управляющая, ее глаза были полны ужаса… — Клянусь всеми богами, миледи.

Не успела я и слова вымолвить, как двери столовой с грохотом распахнулись, ударившись о стены. На пороге стоял лорд Инквизитор, собственной персоной, живой и, к моему большому удивлению, весьма недовольный.

— Вот, я же говорила, что ничего с ним не будет, — нервно хихикнув, шепотом сказала я Эмме.

За его спиной маячили двое стражников в полном облачении, их лица выражали суровость и решимость, но и они морщились от издаваемого запаха.

Аластор медленно вошел в столовую, его взгляд изучающе прошелся по мне. Казалось, он пытается разглядеть во мне то, что раньше ему было недоступно.

Он перевел взгляд с меня на ящик с вонючим недоразумением, едва заметно кивнул каким-то своим мыслям и, повернулся обратно ко мне, пристально глядя мне в глаза.

— Марианна, — произнес он ровным, угрожающим голосом, от которого по коже побежали мурашки. — Ты арестована за незаконное использование черной магии.

«Лучше бы ты сгорел», — промелькнула в моей голове едкая мысль.

Глава 32

Марианна

— Аластор, а тебе раньше говорили, что ты крайне неприятный мужчина? — спросила я у все еще не бывшего мужа, смерив его презрительным взглядом. Сидеть в магических кандалах было унизительно, но сейчас меня больше раздражала его непроницаемая маска. Интересно, что творилось в его голове? Очень бы хотелось надеяться, что этот изверг вез меня хотя бы в тюрьму, а не прямиком на эшафот.

— Было пару раз, — честно признался он, продолжая меня внимательно разглядывать.

— Слушай, — чуть подавшись вперед, сказала я. Мне так, откровенно говоря, надоели эти мышиные бега, что я забыла о том, что мне надо играть в леди. — Если ты хотел от меня избавиться, мог бы просто не вытаскивать из того костра. Я бы сгорела себе тихонечко и ты бы радостным вдовцом отправился жениться на своей пигалице. Для чего было устраивать весь этот цирк?

— Какой цирк? — сурово нахмурив брови, спросил Дракмор, его челюсть напряглась, а в глазах вспыхнуло нетерпение. Казалось, моя прямолинейность вывела его из равновесия. Хорошо…

— С приглашением меня в наше место, чтобы потом спалить дотла это наше место вместе со мной, — пояснила я, наигранно кривляясь на словах про «наше место». От воспоминания о записке и склизкой жиже, в которую она превратилась, меня передернуло. — К чему эти бессмысленные действия? Или ты резко пожалел о том, что тогда спас меня?

— А ты все делаешь для того, чтобы я пожалел? — спросил в ответ Аластор, повернувшись ко мне всем корпусом. В его голосе послышались рычащие нотки, а в глазах мелькнул опасный блеск. Расстояние между нами казалось удушающе маленьким, и я невольно отпрянула назад, чувствуя, как учащается пульс.

— Заметь, это не я все время являюсь к тебе на порог с дурацкими вопросами и предложениями, — прошипела я в ответ, скрестив руки на груди, благо, магические наручники давали такой разбег для маневра. Мое сердце бешено колотилось, а щеки пылали. — С тех пор, как ты меня выставил — это ты все время ищешь встречи со мной. А у меня и без того, поверь, дел, как у дурня пряников!

— Это интересно каких? — не уступал моему возмущению Дракмор, его голос стал более низкий и хриплый. — По ночам на кладбище с мужиками шастать, да ритуалы запрещенные проводить?

— Не трогай Теодора! — процедила я сквозь зубы, чувствуя, как внутри все закипает от злости… — Он хороший!

— Про чудовище в лесу ты говорила тоже самое! — прорычал мне в ответ Аластор, его глаза потемнели, а губы превратились в тонкую линию. Он был в ярости. Ярости, которая, как мне казалось, была направлена не только на меня, но и на самого себя.

— Ты не понимаешь! Это другое, — начала было я, но внезапно экипаж резко затормозил, и мы оба, по инерции, подались вперед.

Аластор схватил меня за плечи, и наши лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Я могла видеть каждую пору на его