Cкандальный развод. Ты пожалеешь, дракон! - Юлианна Винсент

Дракон недовольно зыркнул на меня в ответ, сверкнув золотом в узких зрачках, а я лишь хихикнула.

— Ты же в курсе, что Урсула одна из тех, на кого ты охотишься? — задала я следующий вопрос, скрестив руки на груди. Мне нужно было знать правду, даже если она будет неприятной.

Аластор отреагировал неопределенно и подняв руку, потер шею. Этот незначительный вроде бы жест напомнил мне о рунах, которые проявились на его шее тогда в лесу.

— Я проверял ее, — немного притормозив, сказал Дракмор, словно отчитывался. — В ней нет магии.

— Ну, не знаю, чем ты там ее проверял, — парировала я. — Но кое-какая магия в ней точно есть. Она сказала служанке принести мне чашку с отравленным чаем и проследить, чтобы я его выпила. И та пошла это выполнять, как завороженная.

— Магия внушения, значит? — задумчиво почесав затылок, спросил Аластор больше у самого себя, чем у меня. Он хмурился, словно решал сложную головоломку.

— И что-то подобное на мне пыталась применить женщина тогда на балу во дворце, — вспомнив еще один эпизод, решила рассказать я, надеясь, что ему это как-то поможет.

— Женщина во дворце? — резко остановившись и развернувшись ко мне, задал вопрос Дракмор. Его лицо выражало крайнюю степень заинтересованности.

— Да, — кивнула я, стараясь воспроизвести в памяти каждую деталь. — Высокая, с темными волосами и в длинном зеленом платье. Чем-то похожа на змею.

Дракон задумался, его взгляд будто заволокло легкой пеленой. Он смотрел сквозь меня, словно видел что-то, недоступное моему взору. Но в следующее мгновение он тряхнул головой и сказав:

— Не знаю, о ком ты, — пошел дальше.

Я последовала за ним, чувствуя, как растет мое беспокойство. Мы поднимались по винтовой лестнице наверх. Что скрывает этот человек? Куда он меня ведет?

— Что это за место? — спросила я, когда мы оказались в длинном коридоре с высоким потолком и каменными стенами. Эхо от наших шагов разносилось по всему зданию, создавая гнетущую атмосферу.

Аластор остановился и обернулся ко мне.

— Верхние этажи школы предназначены для проживания преподавателей, — объяснил он. — Пока я не разберусь со всем, что происходит, ты поживешь здесь.

— Предлагаешь мне прятаться? — выгнув правую бровь, спросила я.

— Предлагаю тебе не геройствовать, — тепло взглянув мне в глаза, ответил дракон. — И довериться мне.

— Давно ты создал это место? — решила я перевести тему разговора, понимая, что к компромиссу мы не придем.

Он прищурился, словно раздумывал, стоит ли отвечать на мой вопрос.

— Достаточно давно. Задолго до того, как наши пути пересеклись.

Он открыл одну из дверей ключом, и я оказалась в небольшой комнате, обставленной довольно простой, но новой и чистой мебелью.

— Ты будешь здесь в безопасности, — сказал он, и погасив какой-то внутренний порыв, добавил: — Отдохни.

Я кивнула, чувствуя себя измотанной. Аластор вышел, оставив меня одну. Комната была обставлена довольно скромно, но чувствовался уют. Кровать, шкаф, небольшой стол со стулом и дверь, за которой обнаружился собственный санузел — что еще нужно для счастья той, кто недавно узнала о собственной смерти?

Я подошла к окну, чтобы взглянуть на красоту природы с высоты и обняла себя руками. Все эти события одновременно и закаляли и выбивали из колеи.

Мне, конечно, было не привыкать решать кучу разных вопросов за всю свою долгую жизнь. Но стоит отдать должное, раньше меня никто не пытался убить, а это, знаете ли, значительно упрощает жизнь.

Решив, что про свою насыщенную вторую жизнь я погорюю попозже, я приняла душ, переоделась в лаконичное платье, которое нашла в шкафу и отправилась на поиски какой-нибудь столовой.

Навстречу мне почти никто не попадался, но в некоторых кабинетах двери в коридор были открыты и я видела, что там проходят уроки.

Проходя мимо одной такой открытой двери, я сначала услышала знакомый голос, а потом и увидела его обладателя, чему была крайне удивлена:

— Ты? — не удержавшись, спросила я, подходя ближе к кабинету.

Глава 37

Аластор

«Мы не ошиблись на счет Урсулы, — думал я про себя, возвращаясь в поместье. — Но я думал, что ее действия продиктованы исключительно ревностью, а оказалось…»

Мысли скакали, как табун напуганных лошадей. Что-то внутри меня отчаянно сопротивлялось осознанию правды. Что-то чужеродное, мне не принадлежащее.

Это чувство возникало и раньше, приглушенно, словно эхо. Сейчас же оно стало более, чем явным, и я был уверен, что это насланная на меня магия. Чья-то тонкая, изощренная работа.

Очень сильная магия, каким-то образом связанная с моей родовой кровью, иначе бы она просто не смогла на меня воздействовать. Но в моем роду никого не осталось. Я последний. Единственный Дракмор, хранящий древнюю силу.

Вся эта история казалась еще более запутанной, чем я думал. Особенно сейчас, когда на сцене появилась еще одна фигура, ускользающая, как песок сквозь пальцы. Мысли о ней словно растворялись в тумане. Я силился вспомнить, что о ней говорила Марианна, но не мог. От этого у меня только сильнее разболелась голова. Виски пульсировали

Вошел в поместье я злым и раздраженным. Каждый мускул моего тела был напряжен до предела. Навстречу мне выбежала Урсула что-то радостно щебеча.

Слушать ее у меня не было никакого желания, но нужно было поддерживать легенду о, как выразилась Марианна, «счастливом вдовце». Поэтому, собрав остатки самообладания, натянув на лицо улыбку, я обнял девушку и сделал вид, что безмерно рад ее видеть.

— Ну что? — задала она нетерпеливый вопрос, когда я снял дорожный плащ и отдал его Дэйву. — Это правда? Старой карги больше нет?

Все внутри меня передернулось от отвращения к Урсуле и ее словам. Хотелось схватить ее за шкирку, кинуть в камеру и оставить там гнить до вынесения приговора. Но я понимал, что она всего лишь незначительная пешка в чьей-то большой и серьезной игре, а мне нужен был сам кукловод, поэтому планировал использовать ее на максимум.

— Да, моя милая! — выдавил я из себя эти слова, чувствуя, как фальшь разъедает мой язык… — Мы, наконец-то, свободны. И больше никто нам не помешает.

— Ура! Ура! Ура! — радостно запрыгала вокруг меня эта лживая змеюка, хлопая в ладоши. В ее глазах я видел лишь алчность и какое-то нездоровое желание. — Это значит, что