Cкандальный развод. Ты пожалеешь, дракон! - Юлианна Винсент

— Более чем, — наигранно улыбаясь, ответил я и достал из внутреннего кармана камзола документы.

— Это что? — выхватив у меня бумаги, спросила Урсула и развернув их, стала жадно вчитываться, а после подняла на меня жутко удивленные глаза и восторженно спросила: — Ты уже подготовил документы на брак?

— Конечно, любовь моя! — утвердительно кивнул я, стараясь не выдать охватившее меня отвращение… — Я не мог ждать и все оформил. Осталось только заново получить разрешение короля на брак и сыграть свадьбу. В три раза пышнее, чем в прошлый раз.

— Король точно не будет против, — выпалила Урсула, а после быстро сменила тему, чем навела меня на еще кое-какие мысли. Она была слишком уверена в короле, так, словно, уже обо всем с ним договорилась лично. — Эта лучшая новость этого дня! Я хочу новое платье. Любимый, ты же достанешь мне новое платье? Хочу выглядеть, как королева!

— Естественно, — согласился я, обнимая ее. — А теперь извини, мне нужно написать несколько отчетов.

— Ничего страшного, милый, — почти не расстроившись, прощебетала змея. — Я пока прикажу послать за портным.

Чмокнув меня в щеку, она ускакала вдоль по коридору, а я отправился в свой кабинет, чувствуя, как внутри меня нарастает гнев. Мне нужно было разработать план дальнейших действий по поиску недостающих пазлов. Мне нужно было узнать, кто стоит за всем этим, и я собирался это сделать, чего бы мне это ни стоило.

А ближе к ночи, когда я уже погрузился в изучение старинных манускриптов, пытаясь хоть как-то пролить свет на эту чертовщину, дверь в мой кабинет распахнулась.

Я едва успел скрыть магией то, что изучал, как внутрь медленно вплыла Урсула в тонком розовом пеньюаре, словно розовая медуза, и я почувствовал, как по моей диафрагме медленно ползет отвращение.

Еще немного, и меня начнет тошнить от обилия розового цвета в моей жизни, от приторной сладости и лживой нежности этой женщины.

Вестись на полуголую провокацию я не собирался. Играть роль влюбленного дурачка становилось все сложнее. Нужно было срочно что-то придумать, но сделать это так, чтобы выглядело естественно, иначе эта змеюка заподозрит неладное и все мои планы рухнут.

Если бы я рассказал своему студенческому другу Грейфилду о том, что я не знаю, как избежать приставаний молодой красотки, он бы долго надо мной смеялся.

Вспоминая наши бурные студенческие годы, я невольно улыбнулся. Хотя, нет, сейчас бы уже, наверное, не смеялся.

Я на секунду задумался о друге и не заметил, как эта самая молодая красотка уже преодолела расстояние между мной и входной дверью и уже тянула свои шаловливые руки к верхним пуговицам моей рубашки. Ее пальцы дрожали, а в глазах плескался похотливый блеск.

— Малышка, я… — договорить я не успел, потому что дверь с треском распахнулась, ударившись о стену, и в кабинет вкатился грязный, вонючий и в рваной одежде Вольган Питцжеральд. Его лицо было покрыто сажей и кровью. А в безумных глазах я увидел лишь жажду мести. Он был похож на дикого зверя, загнанного в угол.

— Какого черта тебе здесь надо, старый дурак? — зло прошипела Урсула, с ненавистью глядя на отца.

Но он, казалось, ее даже не заметил, потому что прошел внутрь кабинета и сплюнув на мой ковер, который достался мне от деда, грозно заявил хриплым голосом, в котором чувствовалась непоколебимая решимость:

— Дракмор, раз эта тварь сдохла, верни мне мое поместье!

Глава 38

Марианна

— Теодор? — изумленно спросила я, не ожидая увидеть Эвергрина здесь. — Что ты тут делаешь?

— Веду урок, — немного смущенно ответил граф, указывая внутрь кабинета и пожимая плечами.

Его обычно безупречный костюм был слегка помят, а на кончике носа красовалась еле заметная чернильная клякса. Это было так непохоже на чопорного Эвергрина, которого я знала.

Я выглянула из-за косяка и увидела, как перед ним сидит целый класс ребятишек лет десяти-двенадцати и увлеченно смотрит на то, как Тед создает в воздухе какое-то магическое плетение. Это было похоже на сложную сеть, переливающуюся всеми цветами радуги.

Заметив меня, дети резко соскочили со своих мест и хором проговорили:

— Доброго дня, миледи!

Их лица сияли восторгом, а глаза были полны любопытства.

Я неловко улыбнулась в ответ, чувствуя себя незваной гостьей. Теодор, заметив мое замешательство, тепло улыбнулся и жестом пригласил меня войти.

— Марианна, присоединяйся, — сказал он. — Мы как раз учимся основам магических плетений.

Недолго думая, я вошла в класс и огляделась. Комната была просторной и светлой, с высокими окнами, из которых открывался чудесный вид на цветущий сад. Вдоль стен стояли длинные деревянные столы, за которыми сидели дети. Заметив свободное место на задней парте, я направилась туда и села, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.

Теодор, убедившись, что я удобно устроилась, продолжил урок. Он терпеливо объяснял детям основы плетений, показывая им простые примеры. Я внимательно слушала, стараясь запомнить каждое его слово.

К моему удивлению, у меня даже получилось повторить несколько самых простых плетений. Я создала небольшую светящуюся сферу и даже сплела крошечную косичку из энергии. Это было невероятно! Я никогда не думала, что у меня есть талант к магии.

Когда урок закончился, дети с шумом выбежали из класса, а я осталась наедине с Теодором. Он подошел ко мне и сел напротив, внимательно глядя мне в глаза.

— У тебя неплохо получается, — похвалил меня Тед. В его голосе звучала искренность, но я не могла отделаться от чувства, что за этой похвалой скрывается нечто большее. — Не бросай, развивай свои способности.

— Чтобы меня товарищ инквизитор на костре сжег? — нервно пошутила я в ответ. — Спасибо.

Эвергрин хмыкнул, его губы тронула еле заметная улыбка.

— Он тебе не рассказал, да?

— Пока что он признался в том, что он добрый, — чуть закатив глаза, сказала я. — В остальном мы раскрывали только мои секреты.

Я скрестила руки на груди, чувствуя себя неуютно.

— Дай ему время, — философски заметил Тед, откинувшись на спинку стула. — Думаю, что вам обоим придется знакомиться заново.

— С чего ты решил? — нахмурив брови, уточнила я. — С учетом того, что я, как выяснилось, сегодня ночью умерла (опять), нас с ним теперь вообще ничего не связывает.

— Я бы не был так