Одно Рождество в Париже - Менди Беггот

Он снова посмотрел на часы. До встречи с отцом оставался час. Полностью застегнувшись, он прошел по деревянному полу к своему спавшему Макбуку. Одно движение мышкой, и на экране появилась Ава. Ее голова была повернута так, что лица не было видно, только ее тело, закутанное в темное пальто. Ярко — светлые волосы, свободные от упавшей шапки, капли воды с фонтана Лувра, падающие с ее пальцев, мрачное серое небо позади стеклянной пирамиды. Мысль о том, что никто не сможет это увидеть, даже сама девушка с фотографии, казалась неправильной. Это было воплощением красоты, стойкости человеческой натуры, умением находить радость в повседневной жизни.

Он наклонился вперед, кликая мышкой для перехода к следующему фото. Снова Ава, прошлой ночью в баре, смотря куда-то вдаль. Ее волосы, контрастно выделяющиеся на фоне ее черного платья, эти высокие сапоги, в которых ей было неудобно, ее выражение лица — что-то среднее между растерянностью и надеждой…

Ему стоило бы перестать ее фотографировать… или спросить разрешения, чтобы сделать еще больше кадров… Но он знал, каким будет ее ответ и в данный момент был не готов потерять свою новую музу. Но с фотографиями или без, возможно, как только она узнает, что он соврал насчет своей сестры, он потеряет все шансы, которые у него были.

Ава сидела на балконе, укутавшись в одно из золотисто — красных покрывал отеля, второе лежало на стуле. Она смотрела на утренний Париж, просыпающийся в девять часов на кофе и круассанах, под гудки автомобилей, звонки велосипедов и рождественские мелодии, играемые на аккордеонах. Пытаясь взбодриться, она вдохнула запах снега, зимнего воздуха и еле уловимый аромат свежеиспеченных багетов.

Спала она плохо. Дебс громко храпела, и после того, как она осторожно перевернула подругу на другой бок, убедившись, что волосы не мешают ее дыханию, ее собственный разум заставил ее обдумывать сразу все. Прошлый вечер оказался веселее, чем она могла себе представить, пока он не закончился… весьма резко. Еще минуту назад они прощались, обсуждали то, чем займутся сегодня, а потом… Жюльен выглядел слегка нервно. Дидье, кажется, тоже чем-то был обеспокоен, и затем они ушли, просто помахав на прощание. Она поплотнее укуталась в покрывало. Чего она еще ожидала? То, что они с Жюльеном пили вместе и разговаривали о качествах Криса Мартина, не значило… ну, это вообще ничего не знало. Все мужчины одинаковые. Ей не нужен был еще один большой ком из тестостерона и путаницы в жизни. За исключением одной проблемы в виде одного мужчины, которую нужно было решить. Нужно было прояснить все ради Дебс и женщины, которая вырастила ее, пока Рода пыталась воспитывать ее, пичкая средствами от Rimmel.

Она потрясла головой, глядя сквозь кованые решетки на жителей Парижа внизу, спешащих куда-то по снегу в своих зимних ботинках и шерстяных пальто. Она не могла поверить в то, что Гэри мог так поступить. Ей хотелось верить, что Сью и Дебс просто не так все поняли, потому что ей было тошно только об одной мысли о его измене. Но, несмотря на то, происходило что-то или нет, она намеревалась докопаться до истины и поддержать свою подругу. Как и в тот раз, когда отец Дебс собрал вещи и уехал, а Дебс появилась у дома Авы, выглядя так, словно намазала уголь под глазами. Рода кинула лишь один взгляд на этот кошмар с макияжем, и почти захлопнула дверь, пока Ава резко не дернула ее из рук матери, взяла Дебс за руку и повела ее в кафе через три улицы от них, где делали лучшие и самые большие латте, с взбитыми сливками сверху. Ава нарисовала карикатуру Джона с дьявольскими рогами, что заставило Дебс рассмеяться. А затем она нарисовала Дебс с ее мамой, и с самой Авой на заднем плане, с большими морожеными, и из — за этого Дебс расплакалась. Ава тогда ее обняла и прошептала, что все будет хорошо. И все будет хорошо сейчас. Просто обязано.

— Ава, — позвала ее Дебс изнутри. — Ты не видела мой ободок с оленями?

Глава 27

Сент-Оноре

Чуть позже десяти утра Жюльен стоял у бутика, адрес которого Вивьен ему написала в сообщении. В его окне он видел костюм бледно — серого цвета с подходящим жилетом и розовым платком в верхнем кармане пиджака. Рядом был другой манекен, одетый во все черное, с длинными полами у пальто. Это выглядело как то, что люди могут надеть на бал… или похороны. Он вздохнул, наблюдая, как снег оседает на стекле витрины. Пути назад не было. Осталось приложить усилия и наконец встретиться с этим лицом к лицу. Сделав вдох, он толкнул дверь.

Как только он зашел, зазвенел звонок, и к нему подскочил одетый в зеленый клетчатый костюм невысокий мужчина с мерной лентой вокруг шеи. Он протянул руки, подхватывая рождественский венок, который соскользнул с дверного стекла.

— Приношу свои извинения. Мы еще не закрепили его как следует, — сказал мужчина, прижимая к себе венок с шишками, остролистом и еловыми ветками так, словно это был младенец.

— Все в порядке, — ответил Жюльен. — Я…

— Месье Фитусси, — кивнул мужчина. — Меня зовут Жан — Поль. Ваш отец уже здесь.

Ну конечно. Задержись он на пару минут после десяти, и отец бы уже делал ему замечания за опоздания. Жюльен сглотнул раздражение и кивнул мужчине.

— Сюда, пожалуйста.

Жюльен последовал за мужчиной мимо рядов разных костюмов всех возможных оттенков, мимо огромного Деда Мороза с фонариками в глазах и пышной елки, украшенной игрушками и гирляндами из блестящей мишуры. И там стоял его отец, как всегда, одетый по — деловому. Жюльен остановился чуть поодаль от него и просто смотрел на него. Не похудел ли Жерар? На висках у него как будто прибавилось седины. Он сглотнул. Может, Вивьен была права. Может, его отец переживал горе по — другому, но чувствовал его так же, как и он сам.

— Месье Фитусси, — объявил Жан — Поль. — Ваш сын здесь.

Жерар повернулся и встретился взглядом с Жюльеном, после чего опустил глаза на дорогие часы на руке.

— Ты опоздал.

Жюльен ступил в комнату и широко развел руки.

— Тогда надо поскорее начинать.

Они начали замеры почти в полной тишине, нарушаемой только комментариями Жан — Поля и царапаньем его карандаша, когда он вносил последние корректировки. Жюльен сглотнул, когда измерительная лента оказалась у его паха, протянутая до пола.

— Встань прямо, Жюльен, — приказал Жерар. — Вивьен хочет, чтобы свадьба