Одно Рождество в Париже - Менди Беггот

Он прикрыл глаза, молившись о том, чтобы замеры поскорее закончились.

— Ну, как там бизнес?

— Тебе какое дело? Тебя мой бизнес не интересует.

— Неправда, — ответил Жюльен.

— Ты ушел из компании, помнишь? — сухо напомнил Жерар.

— Я это прекрасно помню. Я не знал, что это означает, мне больше нельзя спрашивать о делах компании, чтобы поддержать разговор.

Жан — Поль встал и попросил Жюльена протянуть руки в стороны. С отцом всегда было тяжело разговаривать? Когда он стал таким жестким, недоступным? Прежний Жерар улыбался, смеялся и поддерживал беседу за ужином. Он показывал интерес, внимательно слушал, говорил свое мнение, но никогда не осуждал…

— Тебя мой бизнес не интересовал, когда ты выскочил с вечеринки пару дней назад, — отрезал Жерар.

Пришлось признать правоту отца. Это было инфантильно с его стороны, и он вел себя неуважительно — теперь он это понимал. Он сглотнул желание начать очередной спор, которого, очевидно, никто из них не хотел.

— Извини, — сказал Жюльен. — Я не должен был так себя вести.

— Да, не должен был, — процедил Жерар.

— Итак, — продолжил Жюльен. — Свадьба. Волнующе, да?

— Не шевелитесь, — Жан — Поль оценивающе приложил ленту.

Его отец вздохнул, и Жюльен перевел взгляд с портного на Жерара. Морщин точно добавилось больше, и вокруг отца была некая аура уязвимости, которой раньше не было.

— Все идет по плану? — спросил Жюльен. — Свадебная площадка… поставки еды…

— Я поручил Вивьен нанять устроителя свадеб, — Жерар держал руки на отворотах пиджака. — Но она, очевидно, хочет организовать все сама.

Жюльен улыбнулся, и Жан — Поль попросил его повернуться для дальнейших измерений.

— Она толковая женщина. И это многое для нее значит. Новое начало для вас двоих.

— Я не вижу смысла, — еле слышно выдохнул Жерар.

— В чем? — переспросил Жюльен.

— Во всем этом, — тот поднял и опустил руки.

Жан — Поль поднял голову, обращаясь к Жерару.

— Месье Фитусси, вы желаете примерить костюм сейчас? — он повесил ленту на шею. — Я возьму булавки для финальных замеров.

— Давайте закончим с этим, — сдался Жерар. С очередным вздохом он опустился на одну из сливовых кожаных банкеток.

Жюльен кинул улыбку портному и подождал, пока тот убежит, прежде чем сесть рядом с отцом. Он снял камеру с шеи и положил ее на соседнее сиденье. Жерар слегка пододвинулся, заметив камеру.

— Ты снова фотографируешь, — произнес он.

Жюльен кивнул.

— Да.

— Почему?

Вопрос показался странным, и на мгновение Жюльен не знал, как ответить. Он открыл рот, чтобы сказать что-то, но Жерар снова заговорил.

— В тот вечер ты был непреклонен в своем решении больше не фотографировать.

— Так и было.

— Но теперь все изменилось?

— Я не фотографирую для других людей, — ответил он. — Как например, для Парижских Троп. Я снимаю для себя.

— Что это значит? — Жерар повернулся лицом к нему.

— Это значит, — начал Жюльен, — я снова фотографирую, потому что я хочу этого. Не потому, что кто-то говорит мне это делать.

Он сглотнул. Он не хотел, чтобы это прозвучало так резко и продолжил говорить.

— Я просто имею в виду, что возможно ты был прав, возможно, сейчас правильно время для того, чтобы двигаться дальше.

Его отец тяжело и медленно вздохнул, повесив голову и прижав руки к бедрам.

Жюльен практически ощущал печаль отца. Она была так очевидна в языке его тела. Как он мог раньше ее не замечать? Всегда ли она была? Спрятана на поверхности, под публичным образом и бравадой бизнесмена.

— Я хочу провести еще одну выставку, — заявил он. Никакой реакции не последовало от отца. Жюльен облизал губы и продолжил. — Выставку в память о Лорен.

После этих слов отец закрыл глаза и вдохнул, расправляя плечи.

— Я хочу собрать средства для Красного креста.

Жерар тут же поднял голову.

— Зачем?

Жюльен задумался на мгновение, прежде чем ответить.

— Потому что Лорен бы этого хотела.

Он встретился взглядом с отцом, выждав, пока тот переварит информацию, и затем продолжил.

— Лорен хотела бы, чтобы что-то позитивное вышло из ее смерти. Она бы не хотела, чтобы всю ее жизнь определял момент ее гибели и то, насколько ужасным это время было для всех остальных, — он вздохнул. — Лорен была словно птица на ветру, светлая, добрая, щедрая душа, которая радовалась всему вокруг. Мы не можем забыть обо всем этом.

— Ты же понимаешь, что ты не сможешь вернуть ее обратно? — уточнил Жерар. Жюльен кивнул.

— Я понимаю, — он снова вздохнул. — Просто в последние дни я пытался вместо этого вспоминать о времени, которое мы провели вместе, чтобы она оставалась частью моей жизни.

Он сглотнул, вспомнив о ошибочном суждении Авы.

— Так не получится, Жюльен, — разозлился Жерар. — Думаешь, сделаешь пару кадров и все тут же станет хорошо?

— В отличие от тебя, я знаю, что не буду фокусироваться на теракте в Париже, лишь бы притвориться, что пожара, в котором погибла Лорен, не было.

Он задержал дыхание, пока злые и горькие слова растворялись в воздухе. Он внезапно вспомнил, как отец ничего не говорил о пожаре, а вместо этого посещал различные званые ужины, где яростно выступал против позиции Франции, разбирая по частям логистику каждой террористической атаки. Тем временем, Жюльен наблюдал за тем, как день за днем все газеты писали о терроризме, и только в одной крошечной статье в трех газетах упомянули пожар, который забрал жизнь его сестры.

В то время он чувствовал, словно весь мир говорил, что не все жизни важны, что какие-то из них были важнее, чем другие, важнее, чем жизнь Лорен. Словно весь Париж, вместе с его отцом, умаляли его горе. Сейчас же, спустя несколько месяцев, он понимал, что это было просто стечение обстоятельств. Была разница между тем, что было важно и тем, что было достойно освещения в новостях. И его отец поступил точно так же, как и пресса. Жерар спрятал свое горе. Он похоронил бушующую ярость и гнев, которые он испытывал из — за несправедливой смерти дочери и направил ее на парижские атаки. У терактов были инициаторы, те, кого можно было во всем обвинить. Пожар был несчастным случаем, в котором никто конкретно не был виноват.

— Я не знаю, зачем ты пришел сюда сегодня, Жюльен, — Жерар встал с места. — Я не знаю, зачем ты вообще принимаешь участие в этой свадьбе. Ты застрял на месте. Обманываешь себя. До сих пор, все еще, зацикливаешься на прошлом… выставка!

Жерар презрительно фыркнул.

— Я не зацикливаюсь на прошлом. Я пытаюсь взглянуть ему в лицо. Пытаюсь сделать так, чтобы из него вышло что-то хорошее.

— Да ничего хорошего не выйдет! —