Шестеро на одного - Каролина Куликова

Он выносит меня из зала, чеканя шаг, и несет по длинному коридору до самой машины, не обращая внимания на удивленные и восхищенные взгляды персонала.

На парковке кто-то громко сигналит нам в знак поддержки — резкий, радостный звук, разрезающий тишину. Я смеюсь, запрокидываю голову и машу этим невидимым зрителям своим букетом из белых роз. В эту секунду мир кажется мне абсолютно идеальным.

63

Вечер мы проводим в доме Карины. Семейный ужин — теплый, почти домашний. Оля, в своем лучшем платье, сияет от счастья за меня, то и дело поправляя очки.

Родители мои приехать не смогли — размыло единственную дорогу к аэропорту, а вертолеты из-за шторма не летали. «Судьба, дочка, — плакала, но все равно больше от счастья, мама в трубку, — значит, так надо, чтобы ты там сама, своим умом хозяйкой стала».

Баба Зина тоже отказалась, выдав в своем репертуаре:

— Ой, Ритка, не по рангу мне в ваших дворцах вилками скрипеть. Я лучше тут, в однушке, за твое здоровье наливочки хлопну и сериал досмотрю. А то приеду, еще ляпну твоему шкафу чего лишнего, он меня в сейфе запрет от греха. Ты торт привези, и ладно.

Так и делаем, после церемонии завозим торт и пакеты с другими деликатесами. Я обнимаю старушку, понимая: если бы не ее прыть с тем объявлением, я бы никогда не узнала вкуса этой жизни.

Карина и ее муж принимают нас как родных. Соня в полном восторге: она то и дело подбегает к нам, таская за собой подросших кошек.

— Смотрите! — кричит она, демонстрируя рыжую бегемотиху. — Я их воспитала!

Карина только закатывает глаза, улыбаясь:

— Рада, что хотя бы когтеточки развесили по дому вовремя, иначе от моей мебели остались бы только щепки.

Вечер пролетает как один миг. На обратном пути мы завозим Олю домой.

И машина уносит нас прочь от города, в наш дом. Рус ведет одной рукой, вторая накрывает мою ладонь. Кольца поблескивают в свете приборной панели.

— Ты счастлива? — спрашивает он, не отрывая взгляда от дороги.

— Больше, чем можно представить, — шепчу я, прислоняясь к его плечу.

Это пик. Дальше — только облака. Кажется, что лучше быть уже не может, что мы вырвали этот кусок рая у жизни. Я смотрю на его профиль и чувствую абсолютный покой.

64

Солнце пробивается сквозь хвою, рисуя на простынях золотые полосы. Я открываю глаза и сразу утыкаюсь носом в его плечо. Руслан уже не спит. Он лежит, закинув руку за голову, и просто смотрит на меня. Без вчерашней яростной страсти.

— Проснулась? — он притягивает меня к себе, накрывая ладонью затылок.

— Не хочу вставать, — шепчу я, зарываясь лицом в изгиб его шеи. — Хочу, чтобы это утро длилось вечно. Чтобы только лес, тишина и ты.

— Будет, — он целует меня в макушку, и я чувствую, как его грудь тяжело вздымается. — Теперь каждое утро так будет, Рита. Я тебя никуда не отпущу. Ты же понимаешь? Ты теперь — моя жизнь.

Я приподнимаюсь на локте, глядя в его потемневшие глаза.

— Да, хочу каждое утро так. И каждую ночь.

— Теперь только вместе, Рита. Мне никогда ни с кем не было так... как с тобой.

— Правда?

— Да. Тебе здесь нравится? Или на правах хозяйки захочешь все поменять?

— Нет, здесь все идеально. Ничего я не буду менять. Ну, разве что детскую надо продумать. Рус, я ребенка хочу. Чтобы на тебя похож или похожа.

Он на мгновение замирает, и я чувствую, как напрягаются его мышцы.

— Подумаем. Доучись сначала, малая, — он произносит это ровно, но в голосе проскальзывает тень чего-то, что он не хочет афишировать.

— Опять малая? — я шутливо хмурюсь, пытаясь поймать его взгляд.

— Рита, я серьезно. Хочу, чтобы у тебя все было как надо. Диплом, почва под ногами, а не только мой дом и фамилия. Доучись. Потом о детях поговорим. Всему свое время, — он притягивает меня ближе, словно пытаясь защитить от моих же желаний.

Мне становится немного не по себе от его категоричности. В этом «доучись» слышится не только забота, но и какой-то холодный расчет, который я пока не могу разгадать.

Но Рус мастерски умеет гасить мои мысли и сомнения, просто подчиняя меня своему ритму.

Он берет мою руку, внимательно рассматривает кольцо на безымянном пальце, которое в утреннем свете кажется еще массивнее, и подносит мои пальцы к губам.

Его поцелуи — ленивые, нежные, по-особенному утренние. От них по коже бегут мурашки, а все споры о будущем кажутся бесконечно далекими.

Мы просто лежим, переплетаясь ногами, не в силах разорвать этот контакт.

Короткий, резкий писк телефона на тумбочке нарушает тишину, как удар хлыста. Руслан нехотя тянется к экрану. Я вижу, как его лицо на долю секунды каменеет, а затем он мягко, почти зловеще усмехается, глядя в экран.

— Прости, — он целует меня в лоб, пытаясь отстраниться. — Нужно в офис. Буквально на пару часов, закрыть документы.

— Нет, — я вцепляюсь в его плечи, не давая встать. — Никуда ты не пойдешь. Оставайся. Пусть весь мир подождет.

— Рита, — он смеется, пытаясь высвободиться из моих объятий, но делает это так осторожно, будто боится поцарапать. — Я быстро. Туда и обратно.

— Не пущу, — я наваливаюсь на него всем телом, пряча лицо у него на груди. — Сегодня же только мы.

— Иди ко мне, — он крепко сжимает меня, вдыхая запах моих волос. — Я вернусь раньше, чем ты успеешь соскучиться.

Он все-таки выбирается из кровати и уходит в душ. Я слышу шум воды и его негромкий свист за дверью. Медленно растягиваюсь на огромном матрасе, подтягивая одеяло к самому подбородку.

Смотрю на смятые подушки и на зеркало в углу, которое все еще хранит отблески вчерашнего безумия. Щеки внезапно начинают гореть. Господи... мне просто стыдно вспоминать, что я позволяла ему делать и что творила сама здесь ночью.

65

Дом встретил нас тяжелой, сонной тишиной соснового бора. Руслан не зажигал свет. Он просто взял меня за руку и повел в спальню.

Там он остановился посреди комнаты. Медленно, глядя мне прямо в глаза, он расстегнул запонки и бросил их на комод. Руслан небрежно скинул пиджак на спинку кресла и начал медленно закатывать рукава рубашки, обнажая мощные предплечья.

Затем он сел — вальяжно, по-хозяйски, откинувшись на