Яд, что слаще мёда - Кассиан Маринер

что происходит. В главном дворе выстраивались в боевой порядок люди Цзи Сичэня, обнажившие мечи и преграждавшие путь незваным гостям. А гости были серьезные. Отряд Императорской Гвардии, состоящий из пятидесяти человек, не меньше. И во главе их стоял Главный Цензор Пэй Жунци. Это был старик с лицом, похожим на печеное яблоко, известный своей неподкупностью и... глупостью.

— Именем Императора! — прокричал цензор, разворачивая золотой свиток. — Открыть ворота!

Цзи Сичэнь вышел из усадьбы в простом домашнем халате, словно его оторвали от домашнего времяпровождения, но в его руке был зажат меч. Его лицо было спокойным, но в глазах как будто разразилась гроза.

— С каких пор Цензорат вламывается в Тайную Канцелярию, как банда разбойников? — спросил он лениво. — У вас есть разрешение Императора, старик? Или вы просто заблудились по дороге в бордель?

— Следи за языком, Цзи Сичэнь! — взвизгнул цензор. — Мы пришли не шутить. Прошлой ночью было совершено проникновение в Министерство Доходов в секретный архив. Были похищены документы государственной важности.

Сердце у меня упало. Они узнали, что это мы. Но как?

— И при чем тут я? — Цзи Сичэнь даже бровью не повел. — У меня своих архивов и библиотек хватает.

— Свидетели видели две фигуры, покидающие павильон на рассвете, — цензор прищурился. — Одна из них по описанию похожа на вас, командующий, а вторая — на вашего слугу, с которым вы устроили скандал на празднике Фонарей.

— Свидетели? — Цзи Сичэнь рассмеялся. — В такую темень? Вы верите слухам, цензор.

— Мы верим уликам! — Цензор махнул рукой, и один из гвардейцев вышел вперед. В руках он держал кусок черного шелка. — Этот лоскут был найден в тайном проходе архива Министерства, — торжествующе произнес цензор. — Это редкий шелк, который поставляется только в Тайную Канцелярию.

Это была ложь или подстава. Уж что-что, а мы не рвали одежду, я точно помнила. И если бы порвали, то у нас было бы достаточно времени, чтобы подхватить лоскуты и убежать. Одно ясно, приходу Цензората под стены Тайной Канцелярии поспособствовал Гуань Юньси. Может его шпионы сработали быстро и он смог вовремя подкинуть улику, чтобы дать наводку на нас. Либо само Министерство Доходов в сговоре с Гуань Юньси, иначе почему они так скоро прибыли сюда.

— Я требую выдать мне слугу по имени Нин Шуан для допроса! — провозгласил цензор. — Если он невиновен, то мы отпустим его. Если нет, то он ответит по закону.

Цзи Сичэнь сделал шаг вперед. Воздух наполнился такой жаждой убийства, что передние ряды гвардейцев попятились.

— Мои люди неподсудны Цензорату, — прорычал он. — Если вы хотите кого-то забрать, то вам придется пройти через меня.

— Вы угрожаете Императорскому правосудию?

Пэй Жунци поднял руку. Гвардейцы натянули тетивы арбалетов и нацелили в грудь Цзи Сичэня. Стражи Тайной Канцелярии напряглись, кто-то тоже вытащил арбалеты, если у тех были. Снова услышала топот. Я обернулась и увидела притаившихся стрелков на крышах, которые готовились нажать на механизм, как только Императорские Гвардейцы решат действовать. Определенно в количестве Канцелярия побеждала прибывшую Гвардию. Но нам такие разбирательства не нужны.

Воздух накалился до предела. В небе сверкнула тонкая молния, и прогремел далекий гром. Если Цзи Сичэнь начнет бой, то это будет бунт. Его объявят преступником, а людей перебьют. А если Канцелярия и выживет, то Император отправит войска и уничтожит остатки. Выживших слуг либо убьют на месте, либо приговорят к смертной казни, привязав веревками к лошадям, отчего те разорвут их на части.

Если все же будет бой, то это будет означать, что Гуань Юньси победил, даже не запачкав руки. Он уничтожит своего врага законом. Цзи Сичэнь это понимал, но не опускал меч, чем рисковал. Он был готов умереть, но не отдать меня.

Я притаилась в тени колонны и видела его прямую, обреченную спину. Казалось, что еще минута, и я потеряю его навсегда. Он защищал меня после всего того, что я сказала и оттолкнула его. Цзи Сичэнь готов был пожертвовать всем ради «вещи», которая его оскорбила.

Слезы медленно стекали по щекам, я чувствовала, что если не буду действовать, то это будет конец для нас всех. Я не могла этого допустить, потому что не стоила такой жертвы. Моя жизнь уже разрушена, но он должен жить и должен довести все дело до конца. У него должно получиться, я знаю. Он сможет уничтожить Гуань Юньси, даже если на это потребуется много времени.

К тому же не думаю, что меня убьют сразу. Скорее будут пытки, которые я не выдержу. Но тут я смогу надеяться только на то, что смогу снова вернуться к жизни, потому что месть в моей груди не угасла. И у меня есть еще одна причина снова вернуться.

Сделала глубокий вход, наполняя воздухом грудь. Ноги дрожали, но я заставила себя выйти из тени.

— Я здесь! — крикнула я. Мой голос прозвучал чересчур звонко в этой напряженной обстановке. Все головы повернулись ко мне. Цзи Сичэнь резко обернулся, в его глазах я видела страх за меня.

— Нин Шуан, назад! — крикнул он. — Уйди!

Но кричать было поздно, я уже все решила и целенаправленно спускалась по ступенькам прямо к цензору, высоко подняв голову.

— Я — Нин Шуан, — представилась я, останавливаясь перед копьями. — Не нужно проливать кровь благородных из-за простого слуги. Я этого не стою. Если у вас есть ко мне вопросы, то я отвечу.

— Взять его! — взвизгнул цензор, не став больше слушать.

Двое гвардейцев тут же протиснулись между копий и грубо скрутили мне руки за спину, я услышала неприятный хруст.

— Нет! — Цзи Сичэнь рванулся вперед.

— Стой! — я закричала, глядя ему прямо в глаза. — Хозяин, не надо! Позаботьтесь о… грамотах. Не дайте пыли осесть на них.

Я выделила слово грамоты и тем самым напоминала ему о списке, нашей цели и о том, что важнее наших жизней. Цзи Сичэнь замер, его грудь ходила ходуном, пальцы побелели на рукояти меча. Он понял, что я делаю. Я сдаюсь в плен, чтобы выиграть время и спасти его. В этот миг в его глазах отразилась такая боль, гнев и отчаяние, что мне захотелось выть, подойти к нему прижаться всей грудью, только чтобы он не разрывался от подобных чувств.

— Если с его головы упадет хоть волос, —