Яд, что слаще мёда - Кассиан Маринер

— Ты смеешь сравнивать меня с этим бастардом?! Я — Министр и будущее этой Империи! А он — цепной пес, который питается объедками! — вспылил он и ударил меня ногой в ребра, выгоняя воздух из легких. Я охнула и повалилась назад, и так бы и упала, если бы мои пальцы не были зажаты между палочек.

— Ломай ему всё, пока он не заговорит! — заорал Гуань Юньси.

Палач снова взялся за веревки и натянул. Закрыла глаза, потому что все равно больше ничего не видела. Я хотела умереть, чтобы боль наконец прекратилась. Просто умереть и больше никогда ничего не чувствовать.

«Вдох, выдох. Давай, Юйлань. Ты сможешь».

Призрачный голос Цзи Сичэня прозвучал в моём затуманенном сознании. Я вздохнула знакомый запах, которого здесь не могло быть, и казалось почувствовала невидимое тепло его ладони на своем плече. Этот образ казалось придал мне сил и отдалил от всего того, что происходило в этой пещере. Я снова оказалась в том темном месте библиотеки, где была прижата к его телу. А потом в своей каморке, когда у меня был кошмар и Цзи Сичэнь успокаивал меня. Я представляла его теплые касания и то, как он обнимал, пока я плакала на его груди.

Открыла глаза. Я теперь могла все видеть, но была настолько погружена в воспоминания, что боль стала какой-то далекой, неважной.

— Он молчит, господин, — удивленно сказал палач. — Он потерял сознание?

— Нет, он смотрит, — злобно ответил Гуань Юньси. — Смотрит сквозь меня. — Он подошел ближе, схватил меня за волосы и запрокинул голову. — О чем ты думаешь, дрянь? О нем?

Сквозь пелену боли я сфокусировалась на его лице. Страх перед ним отошел, я больше не дрожала. Что-то во мне сломалось, и сломалась именно прошлая Юйлань, которая любила, была предана и убита. Её горе, ужас и ненависть во мне переросли. Я больше не боялась своего убийцу.

Улыбнулась окровавленными сухими губами, что не видели воды уже давно.

— Я думаю о том... — прошептала я, — ...как красиво будет гореть твой пурпурный халат.

Гуань Юньси отшатнулся, увидев, наверно, настоящее моё нутро. Или же ненависть, которая смогла воскресить. Я испытывала её сейчас, и он смог её увидеть.

— Достаточно, — прикрикнул он резко, отводя от меня глаза. — Брось его обратно в темницу. Пускай посидит без еды и воды. Посмотрим, как он запоет потом. — Гуань Юньси поправил свой плащ, брезгливо отряхнул рукава и пошел к выходу. — Я еще вернусь, Нин Шуан, и тогда я принесу раскаленное железо, а не палочки для пальцев.

Он покинул пещеру, его шаги эхом отдалялись от нас все дальше и дальше. Палач снял орудие пытки с моей руки и снял кандалы с ноги. Поднял меня за воротник и кинул обратно в клетку на вонючую солому.

— Живучий, — сплюнул он и ушел, забрав с собой факел. И от этого пещера снова погрузилась в темноту.

Я пыталась нащупать пальцы и посмотреть, что с ними теперь, но не могла. Было темно, они онемели, с каждым прикосновением жар усиливался, и я чувствовала только жгучую пульсирующую боль. Прижала искалеченную руку к себе, раскачиваясь и пытаясь её убаюкать, но получалось плохо.

Цзи Сичэнь… Прав ли Гуань Юньси? Он бросил меня?.. Нет, он не мог. Скорее всего он готовит ответный удар, потому что обещал уничтожить его. Гуань Юньси для него такая же кость в горле, которую он во что бы то ни стало вытащит. Я должна верить, даже если нахожусь в такой ситуации, и спасения может не настать.

Закрыла глаза и начала слушать свое сердце, которое стучало очень быстро. Пока оно бьется, я жива, а пока я жива, то буду ждать своего Темного принца. А если он не придет… то мне самой придется переродиться демоном и выбираться отсюда, чтобы перегрызть им всем глотки.

Глава 15

Цзи Сичэнь

Я стоял в своем рабочем покое, вокруг валялись обломки. Я разнес все. Стол, за которым работал, превратился в груду щепок, дорогая фарфоровая ваза, которую подарил Император, разлетелась в пыль от удара об стену, карта Империи, где мы продумывали наши стратегии, была сорвана и смята. Но даже этот погром не принес ни капли облегчения. Внутри кипел гнев, растекаясь по венам жидким пламенем. Перед глазами стояло её бледное, решительное лицо с этим проклятым нарисованным родимым пятном.

«Если с его головы упадет хоть волос, то я сожгу Цензорат дотла. И начну с вашего дома, господин Пэй. С ваших сыновей, дочерей и любимых наложниц».

Я не лгал, когда говорил это и действительно собирался это совершить. Но она… эта маленькая, хрупкая женщина, которую ломали всю жизнь, вдруг решила стать щитом, защитить меня, главу Тайной Канцелярии, у которого руки по локоть в крови.

— Дура, — прорычал в пустоту, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони до крови. — Какая же ты самонадеянная дура, Мо Юйлань.

Я прекрасно знал, зачем она все это делала. Хотела спасти свиток и мою шкуру от бунта, как и шкуры всех слуг Тайной Канцелярии. Они теперь в долгу перед Мо Юйлань, и им придется отдать его. Юйлань расчистила мне путь, чтобы я мог нанести удар по Гуань Юньси и завершить нашу миссию. Но какая же она глупая. Она не понимает, что мне не нужна победа, если цена ей — её жизнь. Может она и была готова принести себя в жертву ради уничтожения Гуань Юньси, но я не мог с этим смириться и позволить ей уйти.

Вдруг дверь скрипнула и вошел Лю, который двигался осторожно, боясь попасть под горячую руку.

— Хозяин, — тихо позвал он. — Мы узнали. Её держат в подземелье Министерства Наказаний.

— Кто допрашивал? — глухо спросил я.

— По бумагам никто. Но тайно туда заходил Министр Гуань, проведя в подземелье около часа. Потом он вышел, а следом за ним вышел палач.

Мир перед глазами на мгновение стал красным. Гуань Юньси добрался до нее. Так еще и вышел с палачом. Мо Юйлань пытали… Я не мог оставить это просто так!

Гнев вспыхнул во мне с новой силой, пуще прежнего, руки задрожали от сдерживаемой ярости. Я хотел немедленно подхватить