Яд, что слаще мёда - Кассиан Маринер

Цензор побледнел, но взял себя в руки. Слышать угрозы от главы Тайной Канцелярии ему, наверно, еще не приходилось, но даже если и приходилось, то он должен был знать цену неисполнения.

— Уводите! — скомандовал он.

Меня поволокли к воротам. Я не сопротивлялась и шла, чувствуя спиной горящий, тяжелый взор Цзи Сичэня.

Прости меня Темный принц, я снова делаю тебе больно. Но в этот раз я спасаю тебя, чтобы ты не поплыл со мной на дно.

***

Тюрьма Министерства Наказаний была местом, где умирала надежда. Это чувствовалось в самих стенах, которые, казалось, источали боль, мрак и отчаяние, в воздухе витал запах мочи. И как же сильно оно отличалось от подземелий усадьбы Сюань, куда мне удалось заглянуть однажды мельком. Это же место напоминало выгребную яму, где бегали вонючие крысы и паразиты, единственные существа, чувствующие себя вольготно.

Меня бросили в одиночную темницу, где было всего два на два шага в длину и ширину. Вместо кровати на полу валялась куча прелой, гнилой соломы, от которой тоже тянуло мочой, как и от всего подземелья. Наверху в стене была видна узкая дырка, каким-то неведомым образом пробитая, через которую проникала малюсенькая тонкая струйка свежего воздуха. Мое единственное спасение, чтобы не задохнуться в этом месте.

Решетка захлопнулась с гулким лязгом. Стражи унесли факелы, погружая всю пещеру в непроглядный мрак, где перебирали лапами крысы, которые что-то… или кого-то грызли. Первый час я просто сидела, прижавшись к холодной стене, пытаясь унять дрожь. Мазь на моем лице начинала чесаться, но смыть её было нечем. Да и нанести новую я не могла, все осталось в моей каморке в усадьбе Сюань.

Я боялась. Очень сильно боялась. В голове постоянно вертелись вопросы. Что они со мной сделают? Будут пытать или допрашивать? Я ни разу не слышала, чтобы кто-то выходил живым из пыточной Министерства Наказаний. Неужели я больше не смогу увидеть Цзи Сичэня?

Начали проплывать слова Шу Цзыжаня: «Я хочу посмотреть, как устроены твои мысли». Ахах… Что один убийца, что люди, схватившие меня. Все хотят меня разобрать по кусочкам и растоптать. Но также с этой мыслью была еще одна. А что если они смоют мою мазь и тогда увидят лицо Мо Юйлань? Тогда это будет конец. Самый настоящий конец. Гуань Юньси убьет меня на месте, увидев лицо, и на этот раз навсегда. Он победит, а я буду вынуждена перейти мост Реки Забвения и направиться к Желтому источнику, на суд Яньло-вана. Вариться мне в котлах до скончания времен. Только и останется, что ждать, когда в этот мир ступит Гуань Юньси. Войти в небесные чертоги он не сможет, грехи слишком тяжелы для этого.

Время шло нескончаемо долго. Я пыталась считать, но постоянно сбивалась и тогда начинала с самого начала. Я не знала, какое сейчас время суток, какой час. Только сидела во тьме, слушая перебежки мелких лап, и отбивалась от крыс, которые чуяли во мне свежую кровь, пришедшую на их пир.

Живот болел и требовал еды. Но еды не было, я даже напиться водой не могла. Во рту образовалась засуха. Меня не кормили и не поили, видимо думали, что я сама взвою и все расскажу, лишь бы нормально поесть и не стать обедом крыс. По скрученному желудку можно было определить, что прошло достаточно много времени в этом месте.

И вдруг загремели шаги. Я даже не сразу поняла, что в это место пришли стражи. Только и сидела у стены, закрыв веки. Но как только услышала этот звук, то словно выплыла из темного марева, в которое погрузилась на долгое время. Открыв глаза, зажмурила их. Я слишком долго пробыла во тьме, свет факела бил в глаза нещадно.

К моей решетке приблизился стражник, который всунул в выемку на стене факел, а рядом со стражником шел человек в плаще с капюшоном, несший с собой знакомый запах, от которого у меня скрутило сильнее живот. Да, ко мне в темницу пожаловал сам Гуань Юньси, который не должен был быть здесь. Это тюрьма Министерства Наказаний, а не Церемоний. И даже у последнего я глубоко сомневаюсь, что есть тюрьма. Но как видно, власть моего бывшего жениха росла, и она же упала на Пэй Жунци. Поэтому-то было такое странное поведение цензора. Он заявился в Тайную Канцелярию под предлогом схватить вора свитка, и даже доказательства имел — черный шелк, который мог носить только Цзы Сичэнь, так как мне, как слуге, он не полагался. Но при этом все равно забрали меня вместо Цзи Сичэня. Они знали с самого начала, кто я, и поэтому привели сюда.

Гуань Юньси жестом приказал стражнику выйти, и мы остались вдвоем. Он откинул плащ, показывая прекрасное и страшное, как лик разгневанного божества, лицо. Он внимательно смотрел на меня сверху вниз, словно на насекомое, которому очень сильно желают оторвать лапы и крылья, чтобы посмотреть, будет эта букашка еще жива или нет. Но участь букашки такова — её все равно раздавят, как бы она ни пыталась выжить.

— Нин Шуан, — произнес он мягким, бархатным голосом. — Верный пес Цзи Сичэня.

Нин Шуан? Он не знает, кто я на самом деле? Значит мои мысли и сомнения привели меня в тупик. Меня действительно схватили как Нин Шуана, выбиравшегося в Министерство. Они просто не захотели трогать Цзи Сичэня, потому что тогда бы действительно произошло столкновение. К тому же Цзи Сичэнь показал, как ко мне относится. Я для него ценна, а значит надавив на меня, можно надавить на Цзи Сичэня. Только вот я сомневаюсь, что он будет плясать под цитру Гуань Юньси.

— Чего вы хотите, Министр? — старалась говорить грубо, подражая мужскому басу, но горло пересохло, и вышел хрип.

— Правды. — Он сделал шаг вперед, приближаясь к решетке. Его сапоги не касались грязи на полу, словно он парил. Видимо все это время, что меня с ним не было, тренировался в культивации, которую у меня и забрал. — Ты украл кое-что из моего ведомства. Где список?

— Я не понимаю о чем вы. Я всего лишь слуга. Моя работа — чистить сапоги и носить чай господину. В господские дела меня никто не посвящает.

— Не лги мне! — Его голос