Паслен - Кери Лейк

Я перевернулась на спину, уставившись на разрыв в верхушках деревьев, через который на меня падал лунный свет. Моя грудь ослабила хватку, и я с хрипом выдохнула. Арктический ночной воздух обжег мое и без того пересохшее горло, пока я лежала, отчаянно пытаясь наполнить легкие, выпуская клубы пара изо рта. Вход. Выход. Дыши.

Дыши.

Дрожь сотрясала мое тело, мои мышцы были такими жесткими и слабыми от неумолимой температуры. Так холодно. Мое поле зрения сузилось до полной черноты.

1 5

ЛЮСТИНА

Люстина выдернула упрямый сорняк, который прочно врос в землю рядом с отвратительным помидорным растением. Покрытая листьями верхушка его оторвалась от корня, заставив ее отлететь назад на дно с тихим писком удивления. Именно тогда она заметила барона и лорда Прецепсия, направляющихся в собор.

Только пару раз она видела, как они лично посещали воскресную мессу, и епископа, казалось, не беспокоило их отсутствие, как это было с другими.

Глаза барона остановились на ней, когда он последовал за своим отцом в церковь, и снова у нее защекотало губы.

Приложив туда палец, она отвернулась и улыбнулась, возобновляя свои занятия по дому.

Люстине никогда не разрешалось входить в церковь во время мессы, поскольку епископ Венейбл запретил это. Даже если бы она приняла крещение, на что она надеялась, чтобы избежать той же участи, что и ее мать, он все равно не позволил бы этого. Почему он продолжал проявлять к ней милосердие, когда было ясно, как сильно она ему не нравится, было тайной веков.

В течение следующего часа Люстина продолжала трудиться, наслаждаясь прохладным воздухом и утренним солнечным светом, который вскоре после полудня обрушится на нее с яростной силой. Надеюсь, к тому времени она закончит с делами по дому и сможет спокойно почитать в саду перед вечерними делами.

Когда она поднялась на ноги, что-то схватило ее за руку, потянув прочь, и она обернулась, чтобы увидеть, что барон тащит ее из сада. Грязь, скопившаяся вокруг его безупречных кожаных ботинок, казалась трагической тратой времени, которое, должно быть, ушло на их полировку для церкви.

Она вырвала свою руку из его хватки, проглатывая возбуждение от новой встречи с ним.

-Что все это значит?

-Пойдем со мной .

Еще одна жесткая хватка дернула ее вперед, но вырваться было бесполезно, когда он крепче сжал ее руку.

Он провел ее через сводчатую каменную дверь в подземелье собора, место одновременно страшное и запретное, и вниз по каменной лестнице, где двери комнат, в которые ей не разрешалось входить, выходили в темный коридор. Барон затащил ее в темную нишу перед этими покоями и развернул к себе.

Холод просочился сквозь тонкую ткань ее платья, когда он прижал ее к каменной стене, прижимая к ней.

В ее сердце шевельнулась зима, когда она посмотрела в эти льдисто-голубые глаза, которые, казалось, были сосредоточены на ее губах.

-Скажи мне, Люстина, ты думала о том, когда я в последний раз целовал тебя?

Мысленно пожелав своему телу сдержать дрожь, охватившую ее тогда, она кивнула.

-Когда ты думаешь об этом?

-Перед тем, как уснуть .

-И тебе это понравилось?

-Очень, милорд .

Осторожной рукой он приподнял ее волосы, пропуская их сквозь пальцы, казалось, загипнотизированный этим действием.

-Кто-нибудь целовал тебя раньше?

-Какое тебе до этого дело?

Запустив пальцы в кончики ее волос, он перевел взгляд обратно на Люстину и потянул ровно настолько, чтобы запрокинуть ее голову назад.

-Отвечай на вопрос .

Она не хотела этого. Она хотела бросить ему вызов и исследовать границы его терпения, но это было бы просто пустой тратой времени, а, учитывая, что месса скоро закончится, не стоило тратить ее на подобные игры.

-Нет. Ты первый .

Его губы дрогнули, как будто ее ответ понравился ему, и когда он отпустил ее волосы, она снова выставила вперед подбородок.

-Я принес тебе подарок, но чтобы получить его, я собираюсь поцеловать тебя снова.

-Какого рода подарок?

-То, что могли бы оценить только глупые и капризные девчонки вроде тебя.

-Если вы хотите заслужить этот поцелуй, милорд, называть меня глупой и воображаемой неразумно.

Прижав руки к его груди, Люстина слегка оттолкнулась, но он дернул ее обратно к себе, его более крупное, внушительное тело помешало ей убежать. Его пальцы впились в ее плоть, где он обхватил ее тонкую талию с такой властностью, что она задалась вопросом, оставит ли он там синяки.

-Знай, что я могу взять то, что хочу, и ты ничего не сможешь ни сделать, ни сказать. Если я захочу поцеловать тебя, мне стоит только прижаться своими губами к твоим и почувствовать, как ты подчиняешься этому.

-Тогда почему ты этого не сделал?

Вместо ответа он окинул ее пристальным взглядом, как будто мог видеть сквозь нее затаенное отчаяние, которое жаждало его поцелуя с такой же необходимостью, как воздух в ее легких. Затем, подобно странствующему приливу, он отпустил ее и ушел, и боль разочарования расцвела в ее груди, когда он исчез за углом алькова.

Как бы неправильно ни было чувствовать подобное, разочарование не проходило, когда я услышала его удаляющиеся шаги. Как этот грубый и эгоистичный мальчишка сумел так прочно зацепиться за ее любопытство?

То, что она могла думать о нем с таким страстным восхищением, казалось безумием, после того, как он обращался с ней в тех немногих случаях, когда она разговаривала с ним.

Не прошло и минуты, как он вернулся, неся маленькую золотую клетку. Внутри на своем деревянном насесте сидела черная птица.

Нахмурившись, Люстина рассмотрела его поближе в тусклом свете подвала и отметила белое пятно на его черных перьях и то, что его крыло выглядело без повреждений.

Невозможно.

Она снова рассмотрела эти детали, на этот раз внимательнее, уверенная, что это не та птица, которую она нашла в лесу некоторое время назад.

Недоверчиво покачав головой, она вспомнила тяжелое состояние его раны и то, как безнадежно она переживала за бедное создание.

-Как? На заживление его крыла должно было уйти больше недели. Я не была до конца уверена, что это может исцелиться .

-Согласно кому?

-Ну, основываясь на том, что я видела раньше .

-Не каждое существо в этом мире следует образцу того, что должно быть. Некоторые были рождены, чтобы бросить вызов таким ограничениям.

Даже если в его голосе звучала высокомерная скука, Люстина оценила вызов, брошенный ее мыслям. Возможность